Балахович, как бацька народа, подчеркивал, что его цель — борьба с большевиками до последней возможности. В октябре 1920-го он категорически отказался признать верховное командование генерала Врангеля, который требовал передислокации всех сил дивизии Балаховича на юг, но зато подписал военный союз с Петлюрой.

12 октября Польша подписала договор о перемирии с Советской Россией. Все русские и украинские войска, сформированные на территории Польши, лишались поддержки польского государства. 15 октября 1920 года польский сейм потребовал от военного командования разоружить все союзные Польше части, принимавшие участие в войне, или потребовать от них покинуть территорию Польши до 2 ноября. Армия Балаховича должна была прекратить существование...

25 октября 1920 года Балахович и Савинков со своими частями перешли демаркационную линию фронта. Штаб повстанцев обосновался в Кожан-городке, куда 2 ноября прибыл резидент английской разведки и личный друг Савинкова Сидней Рейли (С. Розенблюм). Рейли считал, что идея освобождения белорусских земель от большевиков объединит белорусов, поляков и русских, хотя полного согласия между ними не было даже в частях повстанцев.

В ноте СНК РСФСР правительству Великобритании от 28 октября 1920 года подчеркивалось, что, несмотря на перемирие, враждебные действия балаховцев в Белоруссии продолжаются. В Риге советский представитель вручил ноту протеста правительству Латвии в связи с вербовкой на ее территории в «обширных размерах» бежавших из России белогвардейских офицеров и других контрреволюционных элементов для пополнения армии Савинкова–Балаховича в Польше.

После этого Балаховичу было предложено либо эвакуироваться из Польши, либо вести боевые действия вне польской территории, исключительно под свою ответственность. Это было предательство польским руководством своих союзников — Петлюры и Балаховича. На военном совете Савинков и Балахович высказались за начало самостоятельного наступления на восток. Естественно, они не считали, что НДА способна самостоятельно справиться с Красной армией. Но широкое повстанческое движение в советских республиках, кризис в экономике и внутренней политике на просторах России порождали фантастическую надежду на политический эффект наступления. Балахович и Савинков надеялись, что крестьяне добровольно пойдут умирать за идеалы «федерации, демократии, Учредительного собрания и черного передела».

Предполагалось, что НДА, прорвав красный фронт у Мозыря, устремится прямо на Москву, через леса Полесья и Брянщины, не оглядываясь на тылы. Савинков и Балахович надеялись, что такое молниеносное движение НДА на восток вызовет панику в рядах Красной армии, дезертирство и восстания крестьян. Конечно, этот план зависел от множества внешних составляющих и был рассчитан только «на авось». Во многом по этой причине он претерпел существенные изменения за несколько дней до приказа о наступлении. По новому плану войска НДА должны были овладеть железной дорогой Жлобин–Мозырь–Овруч, взять Мозырь, Речицу, Гомель, а далее повернуть на север, наступать на Бобруйск и Борисов, стремясь к захвату всех белорусских земель.

К этому времени Балахович и Савинков заключили союз с Белорусским политическим комитетом (БПК). Военные силы БПК — партизанские отряды «Зеленого дуба»[63] во главе с их атаманом Деркачом (В. Адамовичем) переходили в распоряжение Балаховича. А сам бацька решил бороться уже не за власть Всероссийского Учредительного собрания, а за независимость Белоруссии. В эти дни он, неожиданно став «чистым» белорусом, провозгласил себя вождем белорусов, «начальником» будущего Белорусского государства и главкомом армии Белоруссии (в состав этой армии вошла НДА и отряды «Зеленого дуба»). В ноябре 1920 года в ряде газет была опубликована телеграмма лидеров БПК Б. Адамовича, П. Алексюка, И. Сенькевича с призывом к Балаховичу, «который является сыном нашего народа», — освободить Белоруссию от большевиков. Возможно, что Борис Савинков считал провозглашение независимости Белоруссии первым шагом на пути создания федеративной России. Ведь он еще надеялся, «что мы дойдем до Москвы».

Но атаман выбрал новую, безумную авантюру. Подстрекаемый Борисом Савинковым, Балахович направил свои части на Белоруссию, занятую Красной армией. Он мечтал поднять широкое крестьянское восстание, привлечь повстанцев в свою «армию» и захватить власть в Белоруссии. Варшавский корреспондент газеты «Таймс» еще до начала похода на Мозырь отмечал, что задача, поставленная перед Балаховичем, огромна, а препятствия, которые необходимо преодолеть, — «неимоверные».

Начало «освободительного похода» Булах-Балаховича в Полесье оказалось полной неожиданностью для большевиков. В то же время в сентябре–ноябре 1920 года среди населения Полесья циркулировали слухи, распространяемые агентами савинковского «Союза защиты родины и свободы», о скором походе Народной армии против Советов.

6 ноября 1920-го НДА (12 тысяч штыков и сабель) развернула наступление на восток, по обеим берегам Припяти. В полосе наступления балаховцев находилось незначительное количество советских войск, а резервы Красной армии были сконцентрированы далеко от полесского театра военных действий. Главные силы бацьки наступали вдоль правого берега Припяти. 1-я «дивизия смерти» полковника Матвеева повела наступление вдоль Припяти, в направлении на Туров–Скрыхалов–Мозырь–Речица–Гомель. «Дивизию смерти», ядро которой составляли бывшие строевые солдаты и офицеры армии Юденича, поддерживала кавалерийская дивизия генерала Ярославцева, сформированная в августе 1920 года около белорусского Кобрина.

2-я пехотная дивизия балаховцев под командованием полковника Микоши из Люблина развернула наступление на Жлобин, 3-я дивизия наступала на Овруч. Их костяк составляли бывшие пленные красноармейцы и дезертиры, выходцы из польской и белорусской мелкопоместной шляхты, крестьяне-старообрядцы.

9 ноября 1920 года кавалерийская дивизия полковника С. Павловского[64] разбила соединения крестьян под Романовкой. 6 ноября отряды Булах-Балаховича вошли в Туров. 8 ноября основные силы балаховцев достигли Петрикова и завязали ожесточенные бои на его подступах. Два советских полка 16-й армии Западного фронта, защищавшие Петриков, были обескровлены и не смогли оказать продолжительного сопротивления. Вскоре балаховцы взяли Хомички, Прудок, Скрыгалов.