Я боялась, что это произойдет. Или все же подсознательно хотела этого? Тот поток эмоций, который пронесся от макушки до самых стоп, стоило мне увидеть его, имел поражающую силу. Я схватилась за подлокотники стула, да так, что побелели костяшки пальцев, только чтобы удержаться на месте.

Нет, я не хотела броситься в объятья Адама, мучимая такой долгой разлукой. Я хотела сбежать. Потому что знала — встреча с ним принесет новые проблемы и переживания.

Я так боялась за свой мирок, еще такой шаткий, но спокойный, без драм и страданий.

Без каких-либо эмоций.

Желая спрятаться, не показываться ему на глаза, я ниже опустилась на стуле и вся буквально съежилась. Мои спутницы продолжали обсуждать персону Адама, но их слова сливались в фоновый звук для меня.

Не будет ли риском встать немедленно и уйти? Что, если он заметит и решит, что я избегаю его?

Конечно же, он будет прав. Но для меня это было бы признанием собственной слабости.

Очевидно, что рано или поздно мы все же столкнемся. Впереди еще пять дней конференции — более чем достаточно возможности не разминутся. И если я хочу сохранить лицо, то должна взять себя в руки уже сейчас.

Легче сказать, чем сделать. Именно сейчас-то мои ладони вспотели от напряжения, и я не могу справиться с дрожью.

А еще труднее сидеть неподвижно, а не выкручивать шею, чтобы иметь возможность пялиться на него. Кажется, с тех пор, как он вошел в ресторан, даже плотность воздуха увеличилась. Иначе, почему мне так сложно дышать?

Адам здесь, так близко, и мои нервные окончания будто настроены на то, чтобы чувствовать его. Я невольно напрягаю слух, сосредотачиваясь на нем, но не могу разобрать слов, слышу только, как он негромко обменивается короткими фразами со своей спутницей. Он в основном что-то спрашивает, а она обстоятельно и четко отвечает.

Наверное, я схожу с ума, потому что мне вдруг начинает казаться, что я чувствую его запах. Единственный, неповторимый, принадлежащий ему, этому сложному мужчине, который столько раз потрясал меня, выворачивал наизнанку; показывал, какой я могу быть только с ним.

Я беспокоюсь. Беспокоюсь за свой покой и душевное равновесие, которые теряю, когда он рядом.

Наконец-то моя пытка заканчивается, когда мои компаньонки заканчивают завтрак и поднимаются из-за стола. Я надеюсь затеряться среди них и незамеченной выйти из ресторана. И к моему облегчению, мне это удается.

Я почти пулей лечу в свой номер, чтобы надеть строгое, деловое платье, приготовленное заранее. Мой желудок скручен в узел от предчувствия… чего-то.

Мне удалось избежать встречи за завтраком, но как сделать это в зале, где будет проходить конференция?

Успокаивает только то, что моя презентация только послезавтра. Не представляю, как взойду на трибуну и буду описывать наше новейшее хирургическое оборудование, если он будет там.

Я со страхом вхожу в зал конференции, где рядами стоят столы, с закрепленными местами за каждым представителем. Начало через десять минут, в помещении стоит ажиотаж. Я оглядываюсь, но Адама нет среди присутствующих.

Через пару минут появляется его утренняя спутница — Адама с ней нет.

Скоро все занимают свои места. Организационный глава говорит речь — форум официально открыт. Представители один за другим выходят на большую сцену и представляют свои продукты, наглядно демонстрируя все с помощью Powerpoint.

Я пытаюсь сосредоточиться, но у меня плохо получается. Только и могу думать о том, где он сейчас, почему не здесь и знает ли, что я так же сейчас в Цюрихе, в этом отеле?

Если я могла просмотреть список участников и увидеть его компанию в заявке, что мешало ему сделать то же самое?

Через три часа объявляют перерыв на ланч. Я хочу подняться к Полу и рассказать ему, как все прошло, ну и просто составить компанию, ведь ему наверняка скучно. Я могу заказать еду в номер, и мы вместе пообедаем.

К тому же, так будет безопасней.

Я малодушничаю и сама понимаю это, но все равно дико трушу.

На выходе из конференц-зала меня окликает работник отеля и, убедившись, что я Грейс Колдвел, просит следовать за ним.

Я в некотором недоумении интересуюсь, в чем конкретно дело. На миг даже предполагаю, не случилось ли чего с Полом, но молодой человек в фирменной ливрее быстро убеждает меня, что причина не в этом.

Объяснить что-то подробней он отказался.

В итоге он вывел меня на улицу, а потом… просто ушел. Я недоверчиво уставилась ему вслед, только что, не разинув рот от удивления.

Чувствуя себя донельзя глупо, я огляделась, и тут вдруг поняла, в чем дело. Адам стоял, прислонившись к боку черного спортивного авто — кажется, это был Порше, но я видела только его, совершенно не обращая внимания на что-то еще. На нем были простые джинсы и серый свитер крупной вязки с высоким горлом, а легкий ветерок ерошил его светлые волосы, сквозь которые я так любила когда-то пропускать пальцы.