Мы на пределе. Наша маленькая игра в соблазнение распалила нас до яркого пламени. Настроение Адама меняется, и в его движениях чувствуется нетерпение.

Я не хочу больше ждать. Десять месяцев — более чем достаточно долго. Расстёгиваю ремень его джинсов, потом тяну «молнию» вниз. Мне нужно почувствовать его в себе; как он заполняет меня. Сейчас это единственное, что имеет значение.

Мы понимаем друг друга без слов. Адам тянет мои трусики вниз, и я переступаю через них, после чего он подхватывает меня и мои ноги обвиваются вокруг его бедер. Он смотрит мне в глаза своим сражающим, прямым взглядом, крепко целует и одним движением оказывается во мне.

Мы замираем. Я зажмуриваюсь, с силой обхватываю его за шею и утыкаюсь лбом в его плечо.

— Малыш, все хорошо? — Адам целует меня в ушко; его голос немного дрожит.

Что-то огромное, невероятно сильное ширится в моей груди. Это больше, чем удовлетворение плоти. Больше, чем страсть, влечение, секс.

Это любовь. Это жизнь. Моя жизнь.

Чтобы не происходило со мной, что бы я ни делала — я хочу, чтобы все это было вместе с ним. Без него все события в моей жизни попросту обесцениваются.

Спазм сдавливает мое горло, и я просто киваю.

— Грейс. Грейси, — шепчет он, и начинает двигаться.

Мое имя из его уст ласкает мой слух; заставляет мою кровь быстрее нестись по венам. Тяну Адама за волосы и яростно обрушаю свой рот на него в поцелуе. Я хочу насытиться им, но сколько бы не получала его, знаю — мне всегда будет мало, недостаточно. Я всегда буду хотеть еще и еще.

— Черт, как же я скучал по тебе, — сквозь стиснутые зубы шепчет он, ни на миг не прекращая движений. — Грейс, каждый день без тебя — пытка.

Я с трудом удерживаюсь от нервного смешка. Я так хорошо понимаю его, возможно лучше, чем он представляет.

Руки Адама надежно держат меня. Его губы и язык сводят меня с ума своими поцелуями. Тепло его тела покрывает меня. Он и я — мы одно целое.

Я защищена. В безопасности.

Я чувствую радость.

Мне кажется, я вдруг очнулась от долгого-долгого сна без сновидений.

Мы приводим себя в порядок в полном молчании, но улыбаемся друг другу. Мне нужно возвращаться, потому что время обеда скоро выйдет. Я не хочу расставаться с Адамом, не тогда, как только что вновь обрела его. Но с другой стороны — нам надо взять перерыв и переварить то, что только что произошло.

— Я не планировал этого, — вдруг признается он, протягивая мне заколку, которую я уронила.

— Я бы не осудила тебя, если бы планировал, — честно говорю я.

— Я не хочу, чтобы это все испортило. — Он хмурится, и я прекращаю возиться со своими волосами, внимательно посмотрев на его серьезное лицо. — Грейс, я хотел этого, и это было фантастически, впрочем, как всегда, — его губы трогает кривая улыбка, — но я не хочу, чтобы спешка оттолкнула тебя.

Думаю, он никогда не открывался передо мной настолько, как сейчас. Он не боится показать мне свою неуверенность, даже уязвимость.

Я склоняю голову в бок и задумчиво смотрю на него: это уже не совсем тот мужчина, с которым я рассталась год назад. Этот человек намного глубже, человечней, и при том — это Адам, которого я люблю.

— Адам, ты не…

Я только собираюсь сказать, что он не должен беспокоиться из-за этого, как неожиданно появляется какой-то мужчина за пятьдесят в строительном комбинезоне и начинает ругаться на немецком. Хорошо, что он не застал нас в разгар процесса, а ведь это было не маловероятно. Мы с Адамом так увлеклись, что совершенно потеряли бдительность.

Адам отводит недовольного хозяина в сторону и что-то говорит ему, но я не слышу, что именно. Вынимает из кошелька деньги и протягивает ворчуну, что моментом меняет ситуацию.

Я не жду, чем все закончится, и выскальзываю за дверь на улицу, испытывая сильное смущение — мужчина не мог не знать, чем мы тут занимались.

Адам выходит менее чем через минуту и, посмотрев друг на друга, мы смеемся.

Это было безрассудно. И мне не хватало этого.

— Ты дал ему денег? — недоверчиво удивляюсь я, когда мы идем к машине.

Он пожимает плечами и легко говорит:

— Это язык, который понимают все без разбору.

Возле машины нас ждет сюрприз — на лобовом стекле красуется штрафной билет. В этом месте нельзя парковаться, как оказалось.

— Прости. — Я виновато смотрю на Адама, но он качает головой.

— Не важно. Стоило получить штраф, ради времени с тобой.

От его слов в моей груди разливается тепло. Я едва сдерживаюсь, чтобы не подойти к нему и не заключить в свои объятья. Но я все еще не знаю, что у нас за отношения. То, что случилось в этом доме — прекрасно, но это не решает всех проблем.