Я чувствую ком в горле от его признания, и в тоже время — это один из самых счастливых моментов в моей жизни. Когда-то я и надеяться не могла, что услышу эти слова от Адама Эллингтона.

Я смотрю на него и осознание, что этот мужчина — мой, заставляет дрожать меня от восторга. Он может быть жестким, даже жестоким; раздраженным и требовательным; нетерпимым и взрывным, но он любит меня и не боится это признать. И только со мной он может быть совершенно другим, таким, как никто никогда не видел его: нежным, любящим и заботливым.

— Я хочу дать тебе самую лучшую жизнь, — обхватив мое лицо ладонями, с чувством говорит он. — Хочу показать тебе весь мир. И каждый день видеть твою улыбку. Я сделаю все, чтобы так и было. Грейс, я больше не хочу видеть твоих слез по моей вине. Я так много заставлял тебя плакать, и это то, что я никогда не смогу простить себе.

Я хочу возразить, но не решаюсь перебить его, потому вижу — ему нелегко сказать все это.

— Но малыш, если ты поверишь в меня, обещаю — я больше не разочарую тебя и не подведу. Будет сложно, я не буду лгать и говорить, что не будет проблем. Есть еще столько вещей, которым мне надо научиться. Но твоя вера в меня — это то, что дает мне силы.

Это больше, чем может выдержать мое сердце. И я начинаю плакать. Тихо, беззвучно, слезы катятся по моим щекам и губы Адама снимают их, пока он прижимает меня к себе.

— Это слезы счастья, — сквозь судорожный всхлип поясняю я с улыбкой, потому что Адам кажется расстроенным.

Мы долго лежим в объятьях друг друга, тихо переговариваясь. Постепенно, за окном начинает светлеть, но никто из нас не хочет спать. Мы так долго были порознь, и я просто боюсь, что если усну, то проснувшись, обнаружу, что все это мне только приснилось.

Я узнаю, что мать Адама умерла от кровоизлияния в мозг пять месяцев назад. Это случилось во сне, так что она ушла тихо и мирно, без страданий. Его голос звучит сухо, когда он рассказывает, но я слишком хорошо научилась понимать его, и еще лучше чувствовать. Ему больно, и от этого мое сердце щемит. Его боль — это моя боль.

— Мне жаль, — тихо говорю я, приподнявшись на локте и посмотрев на Адама, который лежит на спине с устремленным в потолок взглядом.

— Грейс, ты не должна говорить это только потому, что так положено.

Он опускает голову и тепло смотрит на меня.

— Дело не в том, — мягко возражаю я. — Адам, она была твоей матерью, и я понимаю твои чувства. Родителей — какие-бы они не были — тяжело терять.

Он протягивает руку и касается моих губ.

— Я уже говорил тебе, какая ты удивительная?

В его взгляде такое огромное восхищение, что это вызывает радостную улыбку у меня.

— У тебя для этого вся жизнь впереди, — поддразниваю я его и, наклонившись, целую в губы. — Кстати, у меня к тебе есть один вопрос, который все никак не дает мне покоя, — вдруг вспоминаю я кое-что, что давно беспокоит меня.

Адам садится и, облокотившись о спинку кровати, приподнимает брови и внимательно смотрит на меня.

— Возможно, это и ерунда, — вдруг разволновавшись, начинаю лепетать я. — Мы с тобой не давали друг другу никаких обещаний, когда расстались. И это, скорее всего, не мое дело, но все же, я бы хотела знать, был ли кто-то у тебя после меня?

Адам кажется совершенно растерянным — очевидно, он не ожидал такого вопроса.

— Нет, Грейс, никого, — серьезно отвечает он.

Камень падает с моих плеч, но все же, тот снимок, который я видела в журнале, все еще беспокоит меня.

— Что заставляет тебя так думать? — осторожно интересуется он, видя, что я колеблюсь.

— Просто… я видела твое фото в журнале несколько месяцев назад, — отчего-то смущаясь, признаюсь я, глядя на свои руки. — Рядом с тобой была какая-то девушка, и ее рука была на твоем плече. Это был один из благотворительных приемов, кажется.

Адам хмурится, ничего не понимая. Во мне появляется надежда, что это какая-то ошибка, и у него ничего не было с той девушкой.

Всякий раз мысли об этом приносят страдания.

— Грейс, ты уверена, что это не был один из старых журналов? — уточняет Адам. — Возможно, ты ошиблась, потому что я не понимаю, о какой девушке ты говоришь.

— Это не был старый номер, я проверяла. — Вообще-то, это первое, о чем я подумала, когда увидела то злосчастное фото. — Ладно, я покажу тебе. Но не суди меня, — предупреждаю я Адама, прежде чем встать и, взяв свой мобильный, вернуться к нему. — Я не знаю, зачем я это сделала, это был просто импульс, — словно оправдываясь, бормочу я, находя тот снимок, о котором говорила. Я нашла его в интернете и сохранила на свой телефон.