— Как это случилось, они должны были…

Это было все, он был далеко, чтобы я могла что-нибудь подслушать. Но я видела, как он хмурится и чем-то явно возмущается.

Не хотела бы я быть тем, кто принес ему плохие новости.

Когда несколько минут спустя он вернулся к столу, его недавнее настроение полностью испарилось.

— Пошли, мне пора ехать. — Он достал из бумажника деньги и швырнул на стол. Потом, не дожидаясь меня, направился к выходу, выглядя грознее тучи.

Я последовала за ним тут же, не желая, чтобы его гнев обратился на меня.

— Я тороплюсь, так что возьми такси. — Адам всунул мне в руки две стодолларовые купюры, даже не глядя на меня.

Я не стала открывать ему глаза на то, что такси стоит в десять раз дешевле.

Меня раздирало любопытство, что же случилось, что он тут же сорвался, и даже подвезти меня ему некогда.

Но спросить возможности не было: Эллингтон запрыгнул в машину и, визжа шинами, сорвался с места. Благо, как раз в этот момент к бистро подъехало такси, высадив какого-то мужчину. Я шлепнулась на заднее сиденье, велев водителю следовать за Астон Мартин.

Я чувствовала себя чертовой Нэнси Дрю, решив разгадать хоть одну тайну Адама.

Его авто долго петляло улицами, пока не выехало на автостраду. Я попросила таксиста держаться за несколько машин от него, потому что если попадусь, то мне плохо придется.

Оказалось, что Адам направлялся в Уиннетка, одни из дорогих пригородов Чикаго. Я гадала, что такого страшного могло приключиться в таком замечательном месте, пока таксист не повернулся ко мне с сообщением, что приехали.

Астон Мартин в метрах десяти от нас остановился перед высокими коваными воротами, которые автоматически раскрылись, пропуская авто. Когда он проехал на территорию, ворота тут же закрылись.

Я нагнулась к окну, читая надпись на большой латунной табличке на заборе.

«Психиатрическая больница Анны Фокс».

Что же он мог делать в таком месте? Ничего не понятно. И я ни на шаг не приблизилась к разгадке тайны под названием «Адам Эллингтон».

— Психиатрическая больница? — Эмми выглядела не менее растерянной, чем я, когда увидела, как Адам въехал на территорию лечебницы. — Интересно, что он мог делать там?

— Отмечался у своего доктора? — съязвила Лорен, выпуская дым в открытую форточку.

Я закатила глаза, покачав головой. Лорен такая… Лорен.

— Не знаю, по какой причине он поехал туда, но он был очень расстроен и раздражен после того звонка.

Я взяла только что закипевший чайник и заварила себе чай с мятой.

После событий последних суток нужно было успокоиться.

— И как долго он пробыл в больнице? — Вид Эмми говорил о том, что она горит желанием докопаться до истины.

Я пожала плечами.

— Не знаю. Я не стала ждать.

— Грейс, не стоит тебе лезть в это. — Лорен спрыгнула с подоконника, серьезно посмотрев на меня. — Дела этого парня не должны касаться тебя. Чем меньше вас будет связывать, тем легче будет избавиться от него.

Я рассеянно улыбнулась, понимая, о чем говорит Лорен. Но я боялась, что предупреждения уже не актуальны. Я погрузилась в эти извращенные отношения глубже, чем рассчитывала. Хоть себе стоило признать, что я получаю некое болезненное удовольствие от встреч с Адамом. Это и пугало и волновало одновременно.

— А я считаю, что Грейс имеет право знать, что за человек этот Адам, — возразила Эмми. — Он поставил ее перед таким выбором, и при этом ничего не рассказал о себе. Он же может быть кем угодно! — Эмми поджала губы. — Откуда ты можешь знать, что он не маньяк, который любит медленно мучить молоденьких девушек, прежде чем покончить с ними?

— Спасибо, Эм. — Я кисло посмотрела на подругу. — Твои слова обнадеживают.

— Извини, я не хотела тебя пугать. Но, в самом деле, мы же совершенно ничего о нем не знаем!

— Кроме того, что он охренительно хорош собой и заставляет пульс нашей Грейси сходить с ума, — вставила Лорен, усмехнувшись мне.

— Что? — Я с возмущением вскинула брови. — Лорен, что ты…

— Да ладно, ты бы видела себя в клубе. — Подруга махнула рукой. — Ты была как зачарованная, когда он появился. Стоит ему только пальцем поманить, и ты за ним на край света отправишься.

Слова Лорен звучали неприятно, но голос глубоко в сознании шептал, что она права. Неужели я действительно становлюсь такой?