— Пошел к черту! — Я вытянула руки, толкая ладонями его в грудь. Я почти хотела, чтобы он дал сдачи мне, наказал меня. Я заслужила это! Сейчас я чувствовала, что заслужила это. — Пошел к черту, — сквозь зубы с вызовом повторила я. — Давай, ну же, ударь меня! Тебе же хочется, давай, ударь!

Я еще раз толкнула его, вложив всю свою силу, но он лишь качнулся.

— Мерзкий, никчемный урод! — презрительно выплюнула я.

Глаза Адама были сумасшедшими, безумными. Я усмехнулась, считая, что сейчас он точно ударит меня.

Не ударил. Одной рукой толкнул так, что я полетела на диван, стоящий сзади. Дрожа всем телом, клокоча от злости, он нагнулся ко мне, схватив за волосы и больно дернув. Я была на таком взводе, что почти ничего не почувствовал.

— Сука, закрой пасть! — сквозь зубы прошипел Адам, и грубо оттолкнув меня, ушел на кухню.

Нет, я еще не готова была закончить схватку. Ярость кипела во мне, адреналин бежал по венам. Я не знала, чего именно добиваюсь. Просто хотела причинить ему боль. Сделать так же больно, как было мне.

— Думаешь, стоит тебе приказать, как я заткнусь? — насмешливо фыркнула я, последовав за ним. — О, ты привык, что тебе подчиняются, прыгают так высоко, как ты велишь. Не так ли? Знаешь кто ты? — Я сделала несколько шагов в его сторону, с отвращением глядя на него. — Ты — никто. Ты — это пустая оболочка, красивая, но бездушная оболочка без содержания. Ты кичишься своей властью, своим положением, запугиваешь людей, подчиняя их силой. Но внутри ничего нет. Ради чего ты живешь? — Я дернула плечами, безжалостно усмехнувшись. — Самоутверждаешься за счет менее сильных, и в этом твоя слабость. Ты просто слизняк, который ничего не заслуживает кроме презрения и жалости. Больной на всю голову сумасшедший, место которому в лечебнице!

Адам бросился ко мне, схватив за горло, и со всей силы припечатал меня к стене. Горящие дикостью глаза сверлили мое лицо, и если бы взгляд мог убивать, я бы уже была мертва.

Я не могла дышать, в поисках воздуха открывала рот, но он передавил горло. Хрипела, пытаясь отцепить его сжатые пальцы, удерживающие меня.

— Тварь, я убью тебя! — с яростью зарычал он, не реагируя на то, что я задыхалась. — Вышибу твои дерьмовые мозги, сука!

Мужчина схватил меня за волосы, дернув так, что я упала на колени. Слезы боли обожгли глаза, но я наконец-то могла дышать. Закашлявшись, я жадно глотала воздух. Горло саднило и пекло.

Он протащил меня по полу, крепкой хваткой держа за волосы. Приличный клок точно останется в его руке. Каблуки запутались в платье, разрывая его.

Отшвырнув меня в угол, словно я была мешком с мусором, он нагнулся, размахнувшись, чтобы влепить пощечину.

И я сломалась. Обхватила голову руками, рыдая навзрыд. Вопль страха и боли вырвался из моего горла, меня затрясло в накатившей истерике.

Удара не последовало. Адам отшатнулся от меня и, закричав в бессильной ярости, схватил самый большой нож из набора на кухонной стойке. Его тяжелый взгляд безумных глаз был устремлен на меня. Мои глаза в ужасе распахнулись, и я забилась в угол, моля Бога, чтобы он спас меня.

Господи, он собирался зарезать меня этим ножом!

Несколько секунд мы в полном молчании смотрели друг на друга, и только наше тяжелое дыхание нарушало тишину. Время словно замерло, все вокруг остановилось.

Мысленно я уже прощалась с жизнью, но то, что случилось в следующий момент, я никак не ожидала.

Сжав челюсть, Адам приложил нож к своей ладони, и крепко зажав лезвие, резко дернул вниз. Его лицо исказилось, но он не издал ни звука, прикрыв глаза.

Я перестала дышать, наблюдая, как алая кровь заливает его одежду и пол под ногами.

— Вот и все.

Доктор Флетчер, работающий при отеле, закрыл свой медицинский чемоданчик и поднялся со стула.

— Главное теперь не напрягайте руку, чтобы швы не разошлись. И не увлекайтесь алкоголем. — Доктор серьезно посмотрел на Адама поверх очков-половинок. — Меняйте повязку каждый день.

Это уже относилось ко мне, и я кивнула с понимающей улыбкой. Не стану же я объяснять этому седовласому мужчине в возрасте, что наши встречи с унылым пациентом в кресле носят периодический характер.

— Пусть выпьет две таблетки, когда укол пройдет, — протянув мне баночку с обезболивающими таблетками, наставительно произнес доктор.

— Спасибо, доктор Флетчер, — с искренней признательностью сказала я, провожая его к двери. Прежде чем доктор удалился, я дала ему чаевые и, попрощавшись, закрыла дверь.

Я боялась этого момента, когда мы вновь останемся наедине. После того, как Адам порезал руку, наш запал полностью пропал. Словно из воздушного шарика вмиг воздух выпустили.

Немного отойдя от шока, я бросилась к нему, зажав рану чистым полотенцем, и позвонила на ресепшен, чтобы прислали врача. Моей злости как не бывало, я думала только о его раненой руке и как ему должно быть больно. Но реакция Адама просто поражала. Он казался полностью безучастным, никак не выдав, что ему больно, хотя и не противился моей помощи.