— Три тысячи, вот что мы с Тильдой решили, три тысячи, и я положу их в банк на твое имя. Это будет приносить тебе гораздо больший доход, чем сейчас. — При этих словах мисс Бригмор торопливо поднялась и попыталась что-то сказать, но Гарри жестом остановил ее: — Не начинай, я не буду слушать ни единого слова, знаю, что если ты откроешь рот, то обязательно найдешь причину, которая заставит меня передумать. Итак, все решено. Я спускаюсь вниз. А ты сиди спокойно. — Последние слова он адресовал жене.

— Конечно, Гарри, я буду сидеть спокойно, — безмятежно улыбаясь, ответила Матильда.

— Что касается тебя, — мистер Беншем снова обращался к мисс Бригмор, но теперь смотрела на нее, как на обвиняемого, — если потом сможешь уделить мне минутку, я кое о чем с тобой поговорю.

— Хорошо. — Горло пересохло, и ей с трудом удавалось выговаривать слова.

— Ну, ладно, — кивнул он обеим женщинам.

— Вы… вы не останетесь выпить вина?

Гарри от дверей обернулся к гувернантке.

— Успеется, вино меня никогда не интересовало. Никто не может сказать, что я отрастил брюхо. — Он похлопал себя по животу, гордо вскинул голову и вышел из комнаты.

Невежество, доброта и любовь — все смешалось в этом доме.

Присаживаясь, мисс Бригмор взяла обе руки Матильды в свои и ласково произнесла:

— Как же я смогу вас отблагодарить?

— Никак и не нужно, дорогая. А насчет всего другого — поступай, как обычно: говори обо всем прямо, как ты умеешь на грамотном английском, без страха и лести. Гарри считает тебя настоящей леди, и он прав. Я безмерно рада, что все это время ты была с нами. Ну, раз мы все решили, скажи мне, дорогая… сколько мне еще осталось, как ты считаешь?

— О, Матильда.

— Ну, ну, не надо. Ты же видишь, я чувствую, что мое время вышло, не знаю только — неделя ли осталась или месяц, а еще так много надо сделать.

Мисс Бригмор со всей силы прикусила нижнюю губу, и не нашлась, что ответить.

— Как ты думаешь, он знает?

— Нет, — твердо ответила Бриджи, понимая, что лжет.

— Гарри в последнее время такой тихий и внимательный, мне показалось, что он догадывается.

— Да нет же, он просто заботится о вас. Он очень, очень вас любит.

— Я знаю. Хотя, со стороны это и не заметно из-за его обращения со мной. Но с меня всё — как с гуся вода, я-то знала, что у него просто такая привычка. И еще я его раздражала, потому что всегда была малость туповата во всем, что касалось учения. Он хотел меня обучить, потому что его первая жена была ученой, но однажды я ему сказала: «Ни черта она тебя не осчастливила со всей своей ученостью». Вот! — тут Матильда слегка улыбнулась. — Не надо бы мне так выражаться при тебе, но именно так я ему и сказала, а он засмеялся и, шлепнув меня пониже спины, ответил: «Тут ты права, подружка». Это был последний раз, когда он пытался меня чему-то научить. Знаешь, дорогая, я все думала о своих последних годах. Если уж ты не смогла меня ничему научить, так и никто не сумел бы, потому что у тебя это получается лучше всех… Я… я не хочу умирать, Бриджи, — вдруг беспомощно прошептала Матильда, в глазах ее застыли слезы.

Волнение и жалость душили мисс Бригмор, она была, как выразилась бы Мэри, не в себе, однако не нашлась, что ответить.

А Матильда тем временем продолжала:

— Это не потому, что мне жалко оставлять все богатство. Для меня оно ничего не значило, и я была бы так же счастлива, если бы жила сводя концы с концами. Я ведь и из Манчестера-то уехала, лишь уступив мужу. Я не хочу уходить из-за него. Ведь мне неизвестно, что он будет делать, лишь молюсь Богу, чтобы Флорри Тэлбот не запустила в него свои когти. Ее даже представить здесь противно! Господи! Не могу этого выносить, как только подумаю…

Мисс Бригмор проглотила комок в горле и закашлялась.

— Флор… Флорри Тэлбот? Я о ней не слышала.

— Да мы о ней почти не говорим, это его кузина. Когда померла первая жена Гарри, Флорри вцепилась в него мертвой хваткой, а она моложе меня на шесть лет, ей сейчас к пятидесяти, но она такая цветущая, зараза. И с чего ей вести себя по-другому, еще девчонкой она все время крутилась возле складов, отец частенько притаскивал ее оттуда.

Мисс Бригмор вопросительно сощурила глаза, а Матильда пояснила:

— Ну, я же тебе рассказывала, там всегда ошивались шлюхи — хоть день, хоть ночь-полночь, им все равно. Ух, бесстыжие! И она с ними водилась. Отец и колотил ее до полусмерти, и запирал на несколько дней в комнате — ничего не помогало. Правда, после она вышла, как порядочная, замуж за десятника из ливерпульских доков. Когда он умер, Флорри вернулась в Манчестер. Где и пребывает до сих пор, и как только меня не станет, она накинется на Гарри, словно голодная пиявка.

— Нет, нет! Не беспокойтесь, Матильда. Мистер Беншем и не подумает привести кого-то на ваше место.