— Ты там, Барбара? Барбара!

Раздался звук открываемой и закрываемой двери, еще один, и, наконец, последовал стук в гостиную мисс Бригмор. Она не успела и рта открыть, как впорхнула Кэти. Ее круглое лицо сияло, глаза блестели, она размахивала шляпкой, держа ее за ленточки. Переводя взгляд с одного лица на другое, девушка остановилась и, чувствуя напряженность, повисшую в воздухе, произнесла:

— Извините, я не знала, что вы… — тут она запнулась, задумавшись, чем заменить слово «спорите». По собственному опыту она знала — стоит Барбаре потерять терпение, как спор перерастает в открытую ссору, поэтому пробормотала: — Не знала, что вы заняты.

— Нет, нет, мы не заняты, Кэти. Входи, пожалуйста.

Девушке показалось, что мисс Бригмор обрадовалась ее вторжению, когда та в своей обычной вежливой манере поинтересовалась:

— Вы хорошо провели день?

— Чудесно! — захохотала Кэти. — Было здорово! Мистер Ферье такой забавный, он умеет развлечь. Вы бы не одобрили моего поведения, Бриджи, потому что он заставил меня смеяться при всех, прямо в кафе.

— Вы заходили выпить чаю?

— Да. Это кафе при клубе для джентльменов. Там стоят бархатные стулья и обслуживают официанты. Все было так великолепно, — она с преувеличенной торжественностью произнесла последние слова, потом снова рассмеялась. И, повернувшись к Барбаре, спросила: — А ты хорошо провела день?

— Очень хорошо.

— Значит, мы все прекрасно отдохнули.

В разговоре возникла небольшая пауза: девушки изучающе смотрели друг на друга. Затем Кэти, вновь раскачивая шляпку, обратилась наигранным тоном к мисс Бригмор, но так, чтобы Барбара тоже видела ее.

— Должна доложить вам, Бриджи, что я приглашена в поместье Берндейл. На ужин. Там будут всякие развлечения. Я собираюсь заказать себе вечернее платье с вырезом вот досюда. — Она указала на середину груди.

— Вы приняли приглашение, не спросив родителей? — сухо спросила мисс Бригмор.

— Ой, Бриджи! — Кэти махнула шляпкой в сторону гувернантки. — Мама довольна до смерти, я ей только что рассказала, а она мне в ответ, — тут девушка, очень похоже копируя мать, протянула руки и, покачивая головой, произнесла с непередаваемым манчестерским акцентом: — Ну, девочка моя, кто бы мог подумать! Мы вступаем в высшее общество, а?

— Не передразнивайте свою мать, Кэти. — Голос мисс Бригмор звучал жестко.

Кэти сразу выпрямилась, держа шляпку обеими руками, и, глядя прямо в лицо наставнице, ответила:

— Я и не думала передразнивать маму. Но, если я умею изображать ее, и она не возражает, когда мы наедине, то непонятно почему…

Мисс Бригмор по-прежнему жестко прервала ее.

— Если вы не видите разницы между тем, что позволено делать в кругу семьи, и тем, что можно демонстрировать за ее пределами, то, боюсь, все годы, потраченные мною на ваше образование, прошли впустую.

Кэти, не отводя взгляда от гувернантки, медленно и очень отчетливо проговорила:

— В таком случае я, да и вся наша семья, ошибались в своих умозаключениях, приняв за истину то впечатление, которое вы производили, а именно — будто вы являетесь членом семьи. Теперь я понимаю, что наши предположения оказались неверны, вы — по-прежнему мисс Бригмор, а мы — Беншемы, и пропасть между нами не преодолеть.

И снова мисс Бригмор прижала пальцы к предательски задрожавшим губам. А когда она смогла наконец заговорить, Кэти резко повернулась и направилась к двери. Не успев выйти, она столкнулась с первой горничной, Дженни Дринг. Та стояла с поднятой рукой, словно собиралась постучать, и с трудом выдавливала из себя слова.

— Ой, мисс, мисс, хозяин зовет вас в спальню. Хозяйка, она… она…

— Но я… я была… я только что была у нее.

— Это произошло неожиданно.

Кэти выбежала из комнаты, а мисс Бригмор поспешила к служанке.

— Что случилось? — спросила она.

— Не знаю, мисс, там паника. Хозяйка стала всех звать, и Брукс срочно послал Армстронга в конюшни за мистером Джоном, и чтобы нашли мистера Дэна.

Мисс Бригмор и Барбара поспешили вниз. На главной лестничной площадке наставница обернулась к девушке.

— Подожди внизу, — сказала она.

Барбара заколебалась.

— Пожалуйста, — добавила она твердо, повернулась к двери и, тихо постучав, вошла.

Матильда глубоко утопала в подушках, ее лицо было изможденным и серым. Она медленно шевелила бледными губами, словно, пытаясь что-то сказать.

— Да, дорогая, все будет так, как ты хочешь, — мягким ласковым голосом повторял Гарри Беншем. — Вот и Кэти пришла.

Затем дверь за спиной мисс Бригмор открылась, и сыновья Матильды устремились к кровати. Гувернантка больше не видела лица хозяйки не только потому, что умирающую окружила семья, но и потому, что впервые в жизни мисс Бригмор позволила себе расплакаться на людях. Она чувствовала, что теряет подругу, которая считала ее членом семьи. И все же обвинения Кэти были справедливы. Мисс Бригмор, хотя и жила в этой семье, не была ее частью. Чувство превосходства, которое являлось неотъемлемой чертой ее характера, создавало слишком высокий барьер между ней и Беншемами. И она никак не могла перешагнуть через него, но всей душой желала, чтобы этот шаг сделали хозяева, поднявшись до ее уровня. В создавшейся ситуации нельзя было винить одну мисс Бригмор, ибо с самого начала семья Беншемов возвела ее на пьедестал своим бесконечным восхищением ее образованностью и умом.