Констанция не могла выяснить, что же думает сам Майкл, поскольку за последний год он стал, как бы это назвать? Скрытным? По крайней мере, не таким откровенным. Он больше не делился своими мыслями и не обсуждал с ней Барбару. Раньше, после посещений Барбары, сын мог сказать: «Сегодня Мадам не в духе», или: «На этот раз Мадам хорошо себя вела». А теперь сразу же отправлялся на прогулку, лишь бы подальше от дома и от нее.

Между ними выросла стена, и Констанция не знала, как пробиться к сыну. Она не понимала, что было причиной отчуждения, кроме того, что ее сын в двадцать лет стал мужчиной.

— Пока я здесь, может, отнести горячего чаю Майклу и дяде Джиму, — предложила Сара. — А то там наверху морозно.

— Нет, не стоит беспокоиться, они скоро вернутся. С овцами не произошло ничего страшного, так что им не придется нести их вниз.

— Что же тогда случилось с овцами?

— А, одна из них запуталась ногой в проволоке, а у второй загноилась ранка: эти овцы ничего не соображают. Нет, не совсем, конечно. У них достаточно ума, чтобы не замерзнуть в такую погоду, которая нас всех превратила бы в лед.

— Да, папа говорит, что они спасаются тем, что ложатся спать все вместе. — Сара весело рассмеялась. — Я помню, как в прошлом году шесть штук нашли под снегом, — голова к голове, и хвост к хвосту, словно их действительно положили в кровать, это те ягнятки, которых мы вырастили в конюшне. Вот бедняжки! — она печально склонила голову набок. — Непонятно, что с ними случилось, почему они свалились в овраг. Я потом думала о них несколько дней, и особенно по ночам, когда были сильные морозы, потому что в такое время овцы как раз и не жалеют своих детенышей, выпихивают их. Странно, правда?

— Тебе не стоит расстраиваться из-за овец или других каких-нибудь животных на ферме. — Констанция уже давно совершенно спокойно относилась ко всем этим вещам. Вначале ей было трудно побороть сентиментальность, но она справилась, как справлялась и с другими слабыми сторонами своей натуры. — Ну, вот и все остатки, складывай их в корзину, — распорядилась женщина. — Но вначале пойди надень накидку, сама говоришь, что там холодно.

Через несколько минут Сара вышла со двора, неся корзину со съестным. На ней была зеленая суконная накидка с капюшоном, которую она сама сшила прошлой зимой, а ткань ей подарила на Рождество Констанция. Девушка шла, размахивая корзиной и иногда подпрыгивая, как ребенок.

Пройдя какое-то расстояние от фермы по дороге, Сара поднялась по откосу, пересекла небольшую рощицу и направилась по тропинке, пролегающей по гребню холма. Налево от нее был крутой обрыв футов в двадцать глубиной, а под ним — полоска земли, нечто вроде поляны, образующей узкий проход между холмами.

Этот обрыв и площадка под ним были известны как Мусорная Яма: землю здесь покрывал слой щебня и там, и сям торчали большие валуны. И еще когда-то это место было выбрано для свалки старого и ненужного фермерского инструмента.

Тропинка вела к коттеджу, занятому сейчас Лили и Билли Твиггами, и заканчивалась у грубо сколоченной калитки в заборе, сложенном из камня.

Сара перелезла через забор (никто никогда не открывал калитку, даже мужчины), и пошла по полю, которое расстилалось по склону холма. Она поднималась все выше, и когда добралась до его верхушки, остановилась на минуту и посмотрела по сторонам. С высокого неба лился ясный белый свет. Ей казалось, что она видит всю землю — от края до края. Затем какое-то движение привлекло ее внимание, и она перевела взгляд вниз, на дорогу. Там девушка заметила маленькую фигурку ее отца, который вел двух лошадей, Честера и Нелли. Даже с такого расстояния Сара видела, что все они шагают в ногу, и разглядела, как колышутся лошадиные гривы.

О, это был прекрасный день, морозный, ясный, Саре хотелось бежать, лететь. Она часто думала, а что ощущают птицы в полете? Внезапно девушка спрыгнула с верхушки холма и по крутому склону понеслась вниз. Оказавшись у подножья, она все продолжала бежать, словно ручеек, не сворачивая, пока не достигла забора. Она остановилась, чтобы отдышаться, и посмотрела в корзинку: салфетка сползла, с пирога слетела корка. Ох! Что это с ней произошло? Она ведь могла растерять все по дороге. Сара опустила корзинку на землю, и, поставив локти поверх забора, уставилась вдаль, туда, где из трубы коттеджа Лили клубился дым. Девушка ощущала такую легкость, такое счастье в душе, ей казалось, что она все еще танцует, танцует, не останавливаясь, с самого воскресного утра. Почему она испытывает такие чувства? Ответ заставил ее опустить голову и опереться лбом о руки. Так она стояла несколько минут, потом, выпрямившись, подхватила корзинку и пошла вдоль забора. Затем выбралась на узкую тропинку и направилась к коттеджу Лили.

Джим Уэйт и Майкл стояли в это время на дальнем склоне.

— Ты видел? — спросил Джим. — Это наша Сара спускалась с холма. Что это она, пыталась взлететь? Так недолго и шею сломать.

— Ей это не грозит. — Майкл мотнул головой в сторону Сары. — Она ступает так же уверенно, как горная козочка.

— Да уж, после такого трюка и я в это поверю. Она легко сбежала с Головного холма. Там всегда надо быть осторожным, а уж теперь, когда на его северном склоне все еще лежит иней, особенно.