Она все еще стояла на коленях, обнимая Бриджи. Девушка открыла было рот, чтобы возразить, однако промолчала. Что-то в лице Дэна заставило ее передумать и не протестовать, и каким-то уголком сознания Барбара поняла: этот мужчина, настолько ниже ее ростом, и так сильно, по его словам, влюбленный в нее, окажется вовсе не таким уступчивым, как она предполагала. Когда она смотрела на него, ей на секунду показалось, что видит лицо его отца. Барбара опустила голову.

— Ну что ж, решено, — сказал Дэн. — А теперь, Бриджи, постарайтесь больше не волноваться, все устроится.

— Да, да, Дэн, все устроится. А теперь извините меня… ты не против, дорогая? — Она осторожно высвободилась из рук Барбары, и с прежним достоинством поднялась с дивана. Медленно вышла из комнаты, направилась по лестнице в свою спальню и только теперь закрыла лицо руками, бормоча сквозь пальцы: — О! Боже. О Боже, помоги мне пережить это.

Бриджи села в кресло у изголовья кровати, сложила руки на коленях, и, глядя прямо перед собой, представила себе годы, которые ожидают ее впереди. Они с Мэри останутся вдвоем в этом коттедже, отрезанные и от фермы за холмами, и от поместья. Гарри Беншем серьезно подумывал о продаже дома, а если так, она там больше не появится. Вот и останется наедине с Мэри, которая, конечно, родная душа, но в плане интеллекта так же безнадежна, как безводная пустыня. И все же ей придется рассчитывать только на компанию Мэри до тех пор, пока одна из них не умрет. Такое будущее заставило Бриджи крепко зажмуриться.

За что, за какие деяния ей было все это отмеряно, вопрошала она Господа. Неужели это плата за то удовольствие, которое она получала с Томасом? Если так, то цена слишком высока. Жизнь — это какой-то сумасшедший дом. В ней нет ни объяснений, ни логики. Ты появляешься на свет, окружение формирует твои мысли, потом уже они диктуют поступки и устанавливают твои принципы, по которым ты и живешь. За исключением того случая, когда ты нарушаешь законы общества и отдаешься мужчине, не будучи связанной с ним священными узами брака.

Но рассматривая свою жизнь в соответствии с идеалами справедливости, Бриджи решила, что заплатила за такую свободу, потому что потеряла свое доброе имя и стала публично известна, как любовница Моллена. Однажды на рынке о ней со смехом сказали, дескать, вон — одна из ночных работниц Моллена: мисс Бригмор слышала это своими собственными ушами. Так вот, говоря о справедливости, разве она не достаточно заплатила за свой единственный проступок?

Но она не признает обвинений, только что брошенных ей Барбарой; как будто из-за ее воспитания на ней лежит ответственность за то, что произошло с Констанцией, и с другой Барбарой, и даже с Кэти с ее радикальными идеями. Но прежде всего Бриджи отрицала свою вину за то, что случилось с самой Барбарой, поскольку со дня ее рождения думала лишь о том, чтобы направлять воспитанницу по верному пути.

Она вспомнила те мучительные дни, когда ездила через холмы умолять Дональда Радлета не забирать у нее девочку, которая приходилась ему сводной сестрой. Пустота в ее душе в тот день, когда она смотрела, как он собирается сам забрать ребенка, была сродни той пустоте, что она ощущала сейчас. Его смерть в овраге — его убийство — спасло Барбару от дьявольских рук, а мисс Бригмор — от ужасного одиночества. Теперь, почти через двадцать лет, именно Барбара обрекает ее на одиночество, и неизвестно, сможет ли она его пережить. Но, надо держаться так, как будто сможет, хотя бы до того, как Барбара выйдет замуж и уедет.

Дэн — добрый человек, и хотя он невысок ростом, однако все равно очень похож на отца. В нем есть целеустремленность, может быть, не такая, как в Гарри, но все равно есть. Она подумала, понимает ли он, что делает, беря в жены Барбару, девушку, в которой не осталось ни капли любви. Никто, пережив такое наваждение, как ее любовь к Майклу, и пройдя все муки последних месяцев, не смог бы выжать даже из самых дальних тайников души ничего похожего на любовь.

Жалость огромной волной затопила сердце мисс Бригмор, жалость не только к себе, но и к Дэну, Барбаре, Констанции, Майклу и к Саре, да, и к Саре тоже. Что же такое есть в Молленах, если все они должны в какой-то момент своей жизни причинить кому-либо зло? Странные истории о злодеяниях Молленов за последние сто и более лет до сих пор передавались из уст в уста.

Во время ее пребывания в поместье законный сын Томаса, Дик, чуть не убил судебного пристава на кухне, и если бы тот не помешал ему, наверняка убил бы Уэйта. Она сама, лично, собирала деньги для залога Дика, вынося из дома ценности, при помощи Мэри Пил и детей. И что же он сделал, когда был выпущен под залог? Сбежал во Францию, и она больше ничего не слышала о нем до самой его смерти, последовавшей через короткое время после ухода Томаса. Тогда в дом явился адвокат с заявлением, что две тысячи фунтов Дик оставил не ей, потому что она не была законной женой. Деньги были отправлены дочери Томаса, Бесси, бывшей замужем за итальянским графом. Мисс Бригмор отстраненно подумала, не рассказать ли Барбаре до отъезда о Бесси, может, она будет себя лучше чувствовать за границей, если узнает, что у нее есть родственница среди аристократии.

Поговаривали, что злые черты Молленов проявляются, когда среди черных волос на голове есть белая прядь. У Дика Моллена была эта отметина, так же, как у незаконного сына Томаса Дональда Радлета, и Дональд был жесток по самой своей сути. И все же, хотя такой знак имел и Томас, он сам не был злым, если не считать его необузданных желаний, но многие другие в его положении в то время вели себя так же.

У Барбары не было никакой видимой отметины, означавшей ее явную принадлежность к клану Молленов, и все же что-то такое было в глубине ее души. Бриджи всегда знала об этом и опасалась этого и того, к чему это могло бы привести. Ее страх не был необоснованным.