Едва сдерживая рвущуюся наружу злость, брюнет заставил себя шагнуть за широкий ствол дерева. На мгновение парню показалось, что блондин напряженно посмотрел в его сторону, но моргнув, Такаши решил, что ему почудилось.

— Где я тебя видел? — прошептал Такехико, чувствуя твердую уверенность в том, что этот подросток не тот, кем пытается казаться. — И где ее наблюдатели?

Нет наблюдения… а ведь все время, пока Каори шатается с этим типом, за девушкой не наблюдают.

Мысли в голове завертелись с дикой скоростью, складывая все пазлы вместе.

За девчонкой не наблюдают потому, что один из этих синигами постоянно рядом. Другого объяснения нет.

Такаши слышал от мастера, что они иногда пользуются специальными сосудами, идеально копирующими живое тело, и позволяющими им неограниченное время скрываться среди обычных людей.

Вот значит как...

Кто из виденных им за последнее время синигами может прятаться под личиной смазливого подростка?

Ничего, Такаши и до него доберется.

— Тварь, воспользоваться ложной оболочкой, чтобы совратить глупую, доверчивую девчонку!

Ударив кулаком ни в чем неповинный ствол дерева, Такехико стиснул зубы, принимая вспыхнувшую в руке боль как драгоценное отрезвляющее. Медленно вздохнув, парень нарочито высокомерно одернул свою школьную форму, и неторопливо пошел в сторону школы.

Плевать, если она не досталась ему сейчас, достанется потом. Сейчас у него есть другие заботы. Раз Юми под защитой этого самозванца, он может скрыть свое возвращение и наблюдать со стороны. Так даже лучше. Затаиться и наблюдать.

***

Лука равнодушно следил за действиями его людей. Двое из которых сейчас прикидывались уличными хулиганами, решившими украсить скучный серый переулок красочными абстракционными узорами.

Точно такие же узоры уже красовались на стенах и бетонных блоках, заборах и асфальте в точно отмеренном, идеально рассчитанном промежутке друг от друга.

Девятиугольная защита от проникновения извне, над которой так долго работал мастер, обеспечит отсутствие ненужных, вездесущих синигами.

Они думают, что все под контролем? Их ошибка станет очевидной, как только эти синигами попытаются пробраться к источнику. Ни один не имеющий специального знака, своеобразного пропуска, не сможет пройти сквозь этот высокоуровневый барьер или разрушить его стены. Все почти готово, малое за приказом.

Из кармана раздалось жужжание, и слабая вибрация неприятно прошлась по ноге.

— Да, — едва заметно поморщившись, ответил Лука.

— Все готово, — послышался сухой ответ. — Каждый на своем месте.

— Самостоятельно не действуем, — тихо, но твердо напомнил Лука. — Как только получите сигнал, активируете точки управления. На все про все у вас пятнадцать минут. Не заходите за метку. Ваша работа, поток энергии, и вовремя. Передай всем, и чтобы никаких промашек. У нас только одна возможность. Все понял?

— Да, — кратко ответил мужской голос, и Лука не глядя отнял трубку от уха, отключив вызов. Парни, заканчивающие узор, заметно ускорились, нетерпеливо поглядывая в его сторону. Лука неспешно подошел, склонив голову на бок и проверяя качество работы.

— Отлично, — отстранено произнес он. — Хорошо сработано. Последний будет на вас, начнете строго по требованию. Не раньше, иначе я буду недоволен.

Получив поспешные кивки в ответ, Лука, не смотря на ребят, пошел прочь.

***

— …К ценным памятникам эпохи Асука принадлежат Золотой зал и пятиярусная пагода монастыря Хорю-дзи, которые являются древнейшими деревянными сооружениями мира…

Юми была рассеяна, как бы девушка не пыталась, но вернуть внимание к урокам ей было не под силу. Ласкающие ее ладонь пальцы Тоширо, укрытые партой от посторонних глаз, были основной причиной такого состояния.

Тремя уроками ранее, когда они переступили порог класса, парень удивил Юми, целенаправленно взяв курс в сторону сидящей подле нее одноклассницы. Несколько коротких слов, и та уже собирала приготовленные к уроку тетрадь и учебник, недовольно поглядывая на неспешно приближающуюся к своему месту Каори.

Удивленная Юми вопросительно посмотрела на Тоширо, но парень улыбнулся одними уголками губ, как ни в чем не бывало, усаживаясь на освободившееся место…

Сейчас, чувствуя, как мечется в груди сердечко, девушка всеми силами пыталась прогнать напрашивающийся на щечки румянец. Разве может она игнорировать его прикосновения, когда кожа словно накалилась, увеличив ощущения от его прикосновений в тысячу раз?