– Я бы с удовольствием, но я не могу знать, где правда, а где ложь. Порой мне кажется, что я сам себя обманываю.

Кэйт поворачивается ко мне лицом и гладит ладонью мою щеку.

– Я люблю тебя, Джереми, - шепчет она, и я вижу слезы в её глазах, - И, прошу, не говори мне, что я сказала глупость, ведь это правда. Правда - это то, что чувствует твое сердце.

– Оно молчит, - отрезаю я.

– Нет, оно всегда о чем-то тебе говорит.. Прислушайся.

Мы лежим в полной тишине, Кэйт тихо плачет и думает, что я не вижу её слез. Я не хочу её обижать, она не виновата в том, что я мерзавец. Я приобнимаю её и целую в макушку.

– Ты дорога мне, Кэйт. Но я тебя не стою, ты достойна лучшего.

– Я не желаю лучшего, - говорит Кэт и прижимается ко мне всем телом.

– Ты будешь счастлива, Кэйт, - шепчу я и кусаю губы, чтобы не выпустить слезу.

– Только с тобой, - добавляет она.

Нет, Кэйти.. Только не со мной. Я не могу дать тебе любовь, моя хорошая, я плохой человек. Прости меня.

Глава 9

Ночь в Стрейтбурге очень отличается своим холодом от весьма жаркого дня. Всему виной Северное море - именно оно мешает теплу проникнуть в каждую клеточку тела и растворится в нем. Я иду по пустой улице, вокруг ни души, в такое время вообще трудно встретить на пути адекватных людей. Все либо спят, либо же нежатся в объятьях своих половинок. Что я забыл тут в два часа ночи? Бессонница. Уж её я не ожидал потому, что перед сном выпил немного снотворного для лучшего сна. Один раз в жизни мне захотелось по-человечески выспаться, валяясь в кровати до обеда, но нет же, глаза не смыкаются. Кэйт тихо сопела и видела третий сон, а я, как дурачина, лежал и считал квадратики на потолку. Кстати, вы знали, что это хорошо убивает время? Вскоре мне надоело и я, по-тихому одевшись, вышел на улицу. И вот, собственно, я здесь. У меня отмерзли пальцы и из рта клубится пар, но возвращаться я не намерен, уж слишком далеко ушел от дома. Я прохожу мимо фирмы, и ноги сами несут меня по знакомой улице. Броккен стрит. Фонари не работают, что меня больше не удивляет. Вообще город как будто бы умер - такой тишины в Стрейтбурге не было уже давно. Я подхожу к дому Ернестайн, меня туда всегда тянет. Наверное, виной всему служит расстановка мебели и уют, несмотря на грязь. В принципе, я могу там немного убрать, и дом вполне будет придатен для жизни. В окнах свет не горит, да и освещает мой путь только яркая луна. Если бы не она, то я бы перечипался через каждый камешек и матерился от боли, как последний сапожник. Я дергаю за ручку, но дверь оказывается запертой. Хм. Может быть, дом выставили на продажу? Заглянув под коврик, я не нахожу запасной ключ, он оказывается находиться в мелкой щели между крышей и стеной. Я открываю и захожу внутрь.

Я скидаю куртку и нажимаю по привычке на включатель, забывая, что электричество здесь давно уже отключили, но свет загорается и передо мной открывается весьма странная картина. Вокруг опять чисто. Сначала я удивляюсь, но потом вспоминаю, что наверняка его убрали для того, чтобы набить цену, и электрика тут по той же причине. Возможно, я даже вломился в чье-то жилище, но меня это не волнует. Я буду приходить сюда даже тогда, когда тут будет кто-то жить. И остановит мои попытки пробраться сюда только милицейский бобик. Аминь. Хах. И то, если попробуют меня туда затолкать.

Я скидаю куртку и бросаю её на диван, куда и сам заваливаюсь. Очень хороший диван, кстати. Спустя десять минут мне становится еще скучнее чем у себя в квартире, поэтому я, еле подняв свою ленивую задницу, включаю телевизор и вскоре нахожу к нему пульт. Я пролистал кучу каналов, но в основном сейчас идут фильмы для взрослых и службы розыска. Весело, но не то, чего бы мне хотелось. Я решаю побродить по дому и поискать что-то поинтереснее. В ванной комнате я нахожу женские тюбики и старые журналы. О, даже красные миниатюрные трусики присутствуют. Хм. В коридоре стоит шкафчик с обувью, а на нем рамка с фотографией семьи. Мужчина с женщиной средних лет обнимаются, а рядом с ними по центру улыбается маленькая девочка с огненными кудряшками. Я прохожу дальше, в спальню, здесь тихо, шторы задернуты. Я сажусь на край кровати и хочу откинуться и лечь, но мне мешает что-то твердое. Я ощупываю кровать и, когда до меня доходит, что здесь лежит живой человек, резко вскакиваю и начинаю кричать. Эта девушка, по голосу было легко определить, тоже не осталась тихоней и начале вопить так, что мои уши чуть не взорвались, а стекла на окнах чуть не потрескались.

– Твою мать, извините, ради Бога, я не знал, что здесь кто-нибудь есть, - говорю я поднимаю руки вверх, - Не подумайте, я не маньяк и не вор, просто..

– Что вы здесь делаете?!
– кричит девушка, - Извращенец, уходите немедленно! Только попробуйте меня коснутся!

– Девушка, я..
– пытаюсь выговорить я, но меня опять перебивают.

– Отойдите к дверям с руками за головой, - говорит она, - Там включатель, включите свет, я должна знать ваше лицо.

– Зачем?
– удивляюсь я.

– Я должна знать в лицо своего убийцу.

– О, Господи, я не собираюсь вас убивать, - закатываю глаза я.

– И закройте глаза, я не одета!
– добавляет девушка.

– Что я там у вас, девушек, не видел, - закатываю глаза я.

– Делайте, что говорю!

Я подхожу к дверям, закрываю глаза, прикрыв их ладонью, и включаю свет.

– Вот видите, я не маньяк, я просто прихожу сюда лишь потому, что знал предыдущую хозяйку этого дома, понимаете? Это уже как привычка, да я сам не понимаю, зачем пришел. Вы уже оделись?

Девушка молчит.

– Эй, вы меня слышите? Если вы сейчас же не ответите, то я открою глаза. Слышите? На счет три.

Но даже этот ультиматум не выдавил из неё ни звука.

– Ну все, вы сами виноваты, - говорю я и убираю ладонь с лица.

На кровати сидит девушка, держа руками одеяло возле груди. Эти зеленые глаза я узнаю всегда.

– Джереми?..
– шепчет Ернестайн.

Теперь мой черед молчать.

– Не молчи, - продолжает она.

– Ты... опять здесь?
– проговариваю с запинками я.

– Ты тоже, - говорит Несса.

– Меня вообще-то не считают пропавшим без вести, - язвлю я.

– Я, по крайней мере, не врываюсь в чужие дома под видом маньяка и вора, - отвечает она.

– 1:1, - закатываю глаза я.

***

Мы сидим на кухне и пьем кофе. Оказывается, Несса так же, как и я, не любит черный чай, а зеленый она пьет очень редко, так как он воняет травами. Время идет очень быстро, мы болтаем, я рассказываю ей о своей жизни, о Кэйт, о друзьях, работе и чувствую себя не по себе, в стократ приукрашивая действительность. А что мне ей сказать? Что моя жизнь - дерьмо?