Однажды, в день Кали, он последовал за видением Богини в воды Ганга, пока они не сомкнулись над его головой.

История о преданности Рампрасада богине Кали звучит естественно для западного романтика. Самадхи, нерыцарское отрицание Богини, не найдет дорогу к сердцу даже западного горожанина. Также и другие формы поклонения Богу-Отцу, аскетические или эпикурейские, автократические или коммунистические, либеральные или фундаменталистские, не способны решить наши проблемы. Я не жду перемены к лучшему, пока не станет совсем плохо. Только после окончательной политической и религиозной дезорганизации может быть наконец удовлетворено желание западных народов обратиться вновь к поклонению Богине с ее любовью, не ограничивающейся лишь материнским добросердечием, и ее иным миром, в котором есть место морю.

Как же ей тогда поклоняться? Донн предвидел эту проблему в своем раннем стихотворении "Первоцвет". Он знал, что первоцвет посвящен Музе и что "таинственное число" его лепестков — знак женщины. Должен ли он любить шестилепестковую или четырехлепестковую Богиню, которая не больше и не меньше, чем земная женщина? Он выбрал пять лепестков и наукой чисел доказал, что женщина, если хочет, может иметь полную власть над мужчиной. Но об увенчанной лотосами Богине в коринфских мистериях говорилось задолго до того, как эта фраза была отнесена на счет идеально доброго Бога-Отца: "Служение ей есть идеальная свобода" [249] . И вправду, Богиня никогда ни к чему не принуждала, но дарила или отнимала свою милость в зависимости от того, правильные или неправильные подарки несли ей ее сыновья и возлюбленные — и эти подарки они выбирали по собственному усмотрению, а не под ее диктовку. Ей должно поклоняться в ее пяти ипостасях (считайте хоть лепестки лотоса, хоть примулы): Рождение, Инициация, Совершенство, Покой, Смерть.

Можно возразить, что мужчина так же достоин божественности, как женщина. Это правильно, но только в одном случае. Он божествен не как одно существо, а только как один из двойни. Например, Осирис, Дух Прибывающего Года, всегда ревнует к своему двойнику Сету, Духу Убывающего Года, и наоборот. Он не может быть ими обоими одновременно, разве что интеллектуальным усилием, которое разрушает его человеческую сущность, и это главный порок культа Аполлона или Иеговы. Мужчина — полубог, потому что всегда стоит одной ногой в могиле, а женщина божественна, потому что может держать обе ноги в одном месте, будь то на небе, или под землей, или на земле. Мужчина завидует ей и лжет себе о своей целостности, отчего делает себя несчастным, ибо если он божествен, то она даже не полубогиня, а обыкновенная нимфа и его любовь к ней оборачивается насмешкой и ненавистью.

Женщина поклоняется младенцу мужского пола, а не взрослому мужчине: это доказательство ее божественности и зависимости мужчины от нее в течение всей жизни. Тем не менее, она страстно заинтересована во взрослых мужчинах, потому что любовь-ненависть, которую Осирис и Сет питают друг к другу из-за нее, — дань ее божественности. Она старается удовлетворить обоих, но может сделать это лишь с помощью поочередного убийства, а мужчина видит в этом свидетельство ее неколебимой лживости, а не своих собственных противоречивых притязаний на нее.

Довольно часто поэты протестовали против ее власти, например Аллан Рамсей в "Богине ленивых" ("Ласковый пастух", 1725):

(Перевод А. Шараповой)

Но чем дольше откладывается ее приход, чем истощеннее становятся стараниями человека земля и море, тем немилосерднее будет ее пятиликая маска, тем меньше свободы она даст полубогу, которого изберет своим временным представителем. Попробуем представить ее заранее, вообразив все самое худшее:

(Перевод А. Шараповой)

Мы задолжали ей сатиру в память человека, который первым поколебал равновесие европейской цивилизации, посадив на трон капризного и деспотичного мужчину по имени Зевс и лишив трона Фемиду с ее чисто женским стремлением к порядку. Греки знали его как Птерсея Разрушителя, убившего горгону воинственного царя из Азии, дальнего предка разрушителей Александра, Помпея и Наполеона.