Строка 13. Кто учил Еноха?

Строка 16. Кто присутствовал при Распятии?

Строка 25. Кто перешел Иордан, если Моисею было запрещено это делать?

Я чувствовал, что увижу просвет в чащобе, где укрылась косуля.

Итак, согласно Пятикнижию, Моисей умер на Фасги на другой стороне Иордана, и "никто не знает места погребения его даже до сего дня", и из всех детей Израиля, которые пошли за ним в пустыню из дома рабства, только двое — Халев и Иисус — вошли в Обетованную землю. Как соглядатаи они были достаточно храбры, чтобы перейти реку и вернуться обратно. Это Халев отобрал Хеврон у сынов Енаковых во имя Бога Израиля, и Иисус дал Хеврон в удел Халеву. Я понял, что Пес зубами разодрал поэму на куски и умный Чибис перемешал их, как он это сделал с деревьями в "Cad Goddeu". Итак, мы читаем: "Я перенес Святой Дух через воды Иордана в долину Хеврон". И это "я" скорее всего Халев.

Если такие трюки были проделаны со всеми остальными строчками "Hanes Taliesin", то позволю себе зайти немного дальше в чащу. У меня есть все основания рассматривать поэму как некий акростих, состоящий из двадцати-тридцати загадок, каждая из которых независима от остальных. Совокупный ответ обещал быть тайной, достойной открытия. Но сначала мне придется разделить загадки.

После того как ложный "переход через Иордан" был мною убран из строки 25, осталось: "Я укрепил Моисея". Кто же на самом деле укрепил Моисея? И где это случилось? Я вспомнил, что на исходе битвы с амаликитянами руки Моисея поддерживали с двух сторон два его соратника. Где же происходила битва и кто были эти соратники? Происходила она на месте Иегова-Нисси, что возле Горы Господа, а поддержали Моисея Аарон и Ор. Теперь я могу несколько переиначить загадку таким образом: "Я укреплял Моисея на земле Божьей". И ответ: "Аарон и Ор". Если нужно только одно имя, то я, наверное, назвал бы Ора, потому что в Пятикнижии он упоминается один-единственный раз.

Точно так же в строке 26 "я был с Марией Магдалиной" надо отделить от вводящего в заблуждение "на небе" и поискать другую часть загадки в другом стихе. Я-то уже отыскал ее, изучив список людей, которые были очевидцами Распятия: Святой Симон Киринеянин, Святой Иоанн апостол, Святая Вероника, хороший вор Дисмас, плохой вор Гестас, центурион, Дева Мария, Мария Клеопова, Мария Магдалина… Я не проглядел женщину, которая (согласно Первоевангелию святого Иакова) была первой подтвердившей непорочное зачатие, первой возлюбившей Младенца Иисуса и его самой верной последовательницей. О ней упоминается в Евангелии от Марка (15), ибо она стояла рядом с Марией Магдалиной. Итак, получается: "Я была с Марией Магдалиной, когда распинали страдальца Сына Божьего". Ответ — Саломия.

Кто учил Еноха? (Илия, по всей видимости, — из другой загадки.) Я согласен с Карлом, Баркиттом, Остерли, Боксом и другими знатоками Библии, что никто не смеет надеяться понять речения Иисуса, не прочитав Книгу Еноха [44] , исключенную из канонического Apocrypha, но внимательно изучавшуюся ранними христианами. К счастью, я читал ее и знаю, что должен быть — Уриил, ибо именно Уриил наставляет Еноха насчет "падения Люцифера в адскую бездну". Любопытный исторический факт заключается в том, что стих о наставлении Уриилом Еноха не содержится ни во фрагментах греческой Книги Еноха, процитированных византийским историком девятого века Синкеллом, ни в ватиканском манускрипте (1809), ни в отрывке Книги Еноха, вошедшем в Послание Иуды. Он появляется только в тексте, найденном в Акхмиме в Египте (1886), и в эфиопском переводе раннего греческого текста, который единственный, насколько известно, сохранился до тринадцатого столетия. Где же Гвион отыскал эту историю? Неужели он знал эфиопский язык? Или он нашел полный греческий текст в библиотеке какого-нибудь ирландского аббатства, уцелевший в яростной войне викингов против книг? Текст в Первой книге Еноха (18:11; 19:1, 2, 3) гласит:

Это открытие повело меня дальше к строке 7: "Я нес знамя впереди Александра". Среди поэм, приписываемых Талиесину в "Красной книге Хергеста", есть фрагмент под названием "Y Gofeisws Byd" (описание мира), который содержит короткий панегирик историческому Александру, а также "Anrhyfeddonau Alexander" ("He-чудеса Александра") — шутка, сочиненная по поводу испанского сказания тринадцатого века, посвященного приключениям Александра, которые на самом деле были взяты из мифа о Мерлине. В ней иронически повествуется о том, как Александр пошел на морское дно и встретил "среди рыб существ благородного происхождения…". Однако ни то, ни другое не дало мне ключ к загадке. Если отвечать буквально, то я подумал бы о Неоптолеме, который был одним из телохранителей Александра и первым покорившим стены Газы. Однако более вероятным мне казался сам Александр как реинкарнация Моисея.

Согласно Иосифу Флавию, когда Александр явился в Иерусалим в начале своих восточных походов, он воздержался от грабежа Храма и поклонился тетраграмматону на золотой повязке первосвященника. Его соратник Парменион удивленно спросил его, почему он ведет себя столь не по-царски, и Александр ответил: "Я поклонился не первосвященнику, а Богу, который вручил ему его власть. Все дело в том, что я видел этого самого человека во сне, когда был в Македонии, и в точно таких же одеждах. Я обдумывал, как мне завоевать Азию, и этот человек стал убеждать меня не медлить. Я должен был смело идти через узкое море, потому что его Бог якобы пойдет впереди и поможет мне победить персов. Я убежден, что Иегова на моей стороне и приведет мою армию к победе".

Первосвященник еще больше ободрил Александра, показав ему пророчество в Книге пророка Даниила, которое обещало ему власть на Востоке. Тогда он вошел в Храм, принес жертвы Иегове и заключил мирный договор с иудеями. В пророчестве об Александре говорилось как о "двурогом царе", и на монетах его изображали с двумя рогами. В Коране его называют Дхул Карнайн, то есть "двурогий". Моисей тоже был "двурогим", и в арабской легенде "Эль Хидр, вечно юный пророк" бывший солнечный герой Синая заводит дружбу с Моисеем и Александром в том месте, где встречаются два моря. Для ученого Гвиона, таким образом, знамя, которое несут перед Александром, — то же, что несут перед Моисеем, и святой Иероним [45] , или его еврейские учителя уже поэтически соотнесли Александровы рога с рогами Моисея.