Другие соединения, и в частности расположенная на правом фланге 6-я морская бригада, держались стойко. Час назад из штаба бригады звонил выехавший туда начальник оперативного отдела армии. Он докладывал, что моряки успешно отбили все атаки противника.

«Значит, немцы убедились, что там прорваться не удастся, потому и ударили по Замировскому, — размышлял Федюнинский. — Неужели он не выдержит?!»

И в этот момент раздался резкий звонок того телефона, который лишь недавно командующий с облегчением отодвинул в сторону. В трубке опять прозвучал голос генерала Чекина:

— Извините, товарищ командующий, проверяю, в порядке ли связь. Аппарат молчит. И я решил…

— Вам сказано, что позвоню лишь в том случае, если будет необходимость!

— Так точно, товарищ командующий, но…

— Какое еще «но»?

— В здании ГЭС уже слышна пулеметная стрельба.

— Сидите и ждите моих приказаний, — резко сказал Федюнинский. — И ни при каких условиях не проявлять инициативы. Вам понятно?

— Ясно, товарищ командующий. Буду ждать.

— А исправность линии проверяйте каждые тридцать минут, точно по часам!

Тут же зазвенел другой телефон. Федюнинский услышал голос Замировского:

— Товарищ командующий, докладываю, что бой идет уже вблизи моего командного пункта…

— Зачем ты мне звонишь? — стараясь ничем не выдать волнения, спросил Федюнинский.

Несомненно, Замировский ждал разрешения отойти. Но Федюнинский не мог разрешить этого!

— Продолжай драться! — холодно приказал он. — Если на сумел удержать врага там, где положено, дерись на КП!

Замировский молчал. В трубке слышались лишь звуки артиллерийских разрывов и пулеметная стрельба.

— Замировский! Замировский! — уже не сдерживаясь, закричал Федюнинский; ему показалось, что на том конце провода что-то случилось.

Но связь прервалась. Теперь командующий не слышал уже ничего: ни голоса командира дивизии, ни разрывов снарядов, ни пулеметных очередей. Телефон был мертв.

Федюнинский бросил трубку на стол. Несколько мгновений сидел неподвижно, глядя на тот, другой полевой аппарат, связывающий его с Чекиным. Потом резко встал, позвал адъютанта, спросил:

— Кто из штабных есть? Прислать немедленно!

Через минуту появился Звягинцев. Федюнинский вспомнил опять вчерашний разговор с ним и почему-то подумал, что лучше бы пришел сейчас кто-либо другой, а не этот майор. Непроизвольно вырвался вопрос:

— Где остальные?

Звягинцев начал перечислять:

— Начальник штаба все еще на старом КП, генерал Микульский в войсках, замнач оперативного отдела сейчас на проводе…

— Ладно, — оборвал его Федюнинский. — В полосе триста десятой угроза прорыва. Я приказал комдиву ни в коем случае не отходить, но не знаю, успел ли он расслышать. Связь прервалась. Там бой идет на командном пункте. Необходимо…

— Разрешите мне отправиться в дивизию и продублировать приказ, — выпалил Звягинцев.

— Тебе?..

— Товарищ командующий, — срывающимся от волнения голосом продолжал Звягинцев, — я в боях со второй недели войны! Фактически командовал батальоном. Прошу вас…

— Быстро бери машину и поезжай. Передай Замировскому приказ драться до последнего, но не отходить. Иначе погубим Волхов, и немцы прорвутся к берегу Ладоги. Все! Поезжай! Я надеюсь… И во что бы то ни стало восстановить связь! — крикнул он уже вдогонку Звягинцеву.

КП 310-й дивизии находился километрах в пятнадцати к востоку от Волхова. Вскочив в «газик», Звягинцев спросил водителя:

— Деревню Заднево знаешь?

— Замировского, что ли, КП?

— Точно! Жми на всю железку.

Шофер ничего не ответил, даже головой не кивнул.

Звягинцев не любил штабных шоферов. Привыкшие возить начальство, они, как правило, высокомерно-пренебрежительно относились к тем командирам, которым непосредственно не подчинялись.

Машина набрала скорость.

Звягинцев искоса взглянул на водителя. Гладко выбритое лицо, над верхней губой щеточка русых, с желтизной от курения, аккуратно подстриженных усов, ушанка сдвинута далеко на затылок.

Звягинцеву не доводилось встречать его раньше. Очевидно, этот шофер достался штабу Федюнинского «по наследству» вместе с Волховской группой.

— Как звать-то? — спросил Звягинцев.

— По уставу докладывать или как? — проговорил шофер, не отрывая глаз от ухабистой, покрытой снегом, на котором резко выделялись колеи от машин, дороги.