То был век богатырей!

Но смешались шашки,

И полезли из щелей Мошки да букашки.

Всякий маменькин сынок, Всякий обирала,

Модных бредней дурачок, Корчит либерала.

Деспотизма сопостат, Равенства оратор,—

Вздулся, слеп и бородат,

Гордый регистратор.

Томы Тьера и Рабо Он на память знает И, как ярый Мирабо,

Вольность прославляет.

А глядишь: наш Мирабо Старого Гаврило За измятое жабо Хлещет в ус да в рыло.

А глядишь: наш Лафает,

Брут или Фабриций Мужиков под пресс кладет Вместе с свекловицей.

Фраз журнальных лексикон, Прапорщик в отставке,

Для него Наполеон —

Вроде бородавки.

Для него славнее бой Карбонаров бледных,

Чем когда наш шар земной От громов победных

Колыхался и дрожал,

И народ, в смятенье,

Ниц упавши, ожидал Мира разрушенье.

Что ж? — Быть может, наш герой Утомил свой гений

И заботой боевой,

И огнем сражений?..

Нет, он в битвах не бывал — Шаркал по гостиным И по плацу выступал Шагом журавлиным.

Что ж? — Быть может, он богат Счастьем семьянина,

Заменя блистанье лат Тогой гражданина?..

Нет, нахально подбочась,

Он по дачам рыщет И в театрах, развалясь,

Все шипит да свищет.

Что ж? — Быть может, старины Он бежал приманок?

Звезды, ленты и чины Прёзрел спозаранок?

Нет, мудрец не разрывал С честолюбьем дружбы И теперь бы крестик взял... Только чтоб без службы.

Вот гостиная в лучах:

Свечи да кенкеты,

На столе и на софах Кипами газеты;

И превыспренний конгресс Двух графинь оглохших

И двух жалких баронесс, Чопорных и тощих;

Всё исчадие греха, Страстное новинкой; Заговорщица-блоха С мухой-якобинкой;

И козявка-егоза —

Девка пожилая,

И рябая стрекоза — Сплетня записная;

И в очках сухой паук — Длинный лазарони,

И в очках плюгавый жук — Разноситель вони;

И комар, студент хромой,

В кучерской прическе,

И сверчок, крикун ночной, Друг Крылова Моськи;

И мурашка-филантроп,

И червяк голодный,

И Филипп Филиппыч-клоп, Муж... женоподобный,—

Все вокруг стола — и скок В кипеть совещанья Утопист, идеолог,

Президент собранья,

Старых барынь духовник, Маленький аббатик,

Что в гостиных бить привык В маленький набатик.

Все кричат ему привет С аханьем и писком,

А он важно им в ответ:

Dominus vobiscum! 4

И раздолье языкам!

И уж тут не шутка!

И народам и царям —

Всем приходит жутко!

Всё, что есть,— всё в пыль и прах! Всё, что процветает —

С корнем вон! —Ареопаг Так определяет.

И жужжит он, полн грозой, Царства низвергая...

А Россия — боже мой! —

Таска... да какая!

И весь размежеван свет Без войны и драки!

И России уже нет,

И в Москве поляки!

Но назло врагам она Всё живет и дышит,

И могуча, и грозна,

И здоровьем пышет.

Насекомых болтовни Внятием не тешит,

Да и место, где они,

Даже не почешет.

А когда во время сна Моль иль таракашка Заползет ей в нос,— она Чхнет — и вон букашка!

1836

Выздоровление

Прошла борьба моих страстей,

Болезнь души моей мятежной,

И призрак пламенных ночей Неотразимый, неизбежный,

И милые тревоги милых дней,

И языка несвязный лепет,

И сердца судорожный трепет,

И смерть, и жизнь при встрече с ней... Исчезло все! — Покой желанный У изголовия сидит...

Но каплет кровь еще из раны,

И грудь усталая и ноет и болит!

Из писем Дениса Давыдова

Новое в эпистолярном наследии поэта-партизана