Как бешеный кричу: увы!

И от измены изменяюсь?

Я — тот же атеист в любви,

Как был и буду, уверяю;

И чем рвать волосы свои,

Я ваши — к вам же отсылаю.

А чтоб впоследствии не быть Перед наследником в ответе, Все ваши клятвы век любить — Ему послал по эстафете. Простите! Право, виноват!

Но если б знали, как я рад Моей отставке благодатной! Теперь спокойно ночи сплю, Спокойно ем, спокойно пью И посреди собратьи ратной Вновь славу и любовь пою.

Чем чахнуть от любви унылой, Ах, что здоровей может быть, Как подписать отставку милой Или отставку получить!

1817

Посвящено Е. Золотницкой. (Примеч. ред.)

Песня старого гусара

Где друзья минувших лет,

Где гусары коренные, Председатели бесед, Собутыльники седые?

Деды, помню вас и я, Испивающих ковшами И сидящих вкруг огня С красно-сизыми носами!

На затылке кивера,

Доломаны до колена,

Сабли, ташки у бедра,

И диваном — кипа сена.

Трубки черные в зубах;

Все безмолвны, дым гуляет На закрученных висках И усы перебегает.

Ни полслова... Дым столбом... Ни полслова... Все мертвецки Пьют и, преклонясь челом, Засыпают молодецки.

Но едва проглянет день, Каждый по полю порхает; Кивер зверски набекрень, Ментик с вихрями играет.

Конь кипит под седоком, Сабля свищет, враг валится... Бой умолк, и вечерком Снова ковшик шевелится.

А теперь что вижу? — Страх! И гусары в модном свете,

В вицмундирах, в башмаках, Вальсируют на паркете!

Говорят: умней они...

Но что слышишь от любого? Жомини да Жомини!

А об водке—ни полслова!

Где друзья минувших лет,

Где гусары коренные, Председатели бесед, Собутыльники седые?

1817

Надпись к портрету князя Петра Ивановича Багратиона

Где Клии взять перо писать его дела? — У Славы из ее крыла.

1810-е годы

Листок

Листок иссохший, одинокой, Пролетный гость степи широкой,

Куда твой путь, голубчик мой? —

«Как знать мне! Налетели тучи,

И дуб родимый, дуб могучий Сломили вихрем и грозой.

С тех пор, игралище Борея,

Не сетуя и не робея,

Ношусь я, странник кочевой,

Из края в край земли чужой;

Несусь, куда несет суровый,

Всему неизбежимый рок,

Куда летит и лист лавровый И легкий розовый листок!»

Конец 1810-х или начало 1820-х гг.

Вечер в июне

Томительный, палящий день Сгорел; полупрозрачна тень Немного сумрака приосеняла дали. Зарницы бегали за синею горой,

И, окропленные росой,

Луга и лес благоухали.

Луна во всей красе плыла на высоту, Таинственным лучом мечтания питая, И, преклонясь к лавровому кусту, Дышала роза молодая.

Ответ

Я не поэт, я — партизан, казак.

Я иногда бывал на Пинде, но наскоком,

И беззаботно, кое-как,

Раскидывал перед Кастальским током Мой независимый бивак.

Нет, не наезднику пристало Петь, в креслах развалясь, лень, негу и покой... Пусть грянет Русь военною грозой —

Я в этой песне запевало!

1826

Генералам, танцующим на бале при отъезде моем на войну 1826 года

Мы несем едино бремя, Только жребий наш иной: Вы оставлены на племя,

Я назначен на убой.

Партизан