— Мистер Ансон? — спросил я.

— Двести четвертый.

— Его нет дома.

— Ну и что я должен сделать? Начать нести яйца по этому поводу?

— Мило, — сказал я. — Ты всегда при них или только по большим праздникам?

— Отвали отсюда, — сказал он. — Катись подальше. — Он закрыл дверь. Но снова открыл, чтобы сказать: — Гуляй-гуляй. Выметайся. Отчаливай. — И так подробно изложив мне свою мысль, управляющий снова начал закрывать дверь.

Я навалился на нее, он навалился с другой стороны. Наши лица оказались прямо напротив друг друга.

— Пять долларов, — сказал я.

Это изменило его настрой. Он отпустил дверь так неожиданно, что я должен был стремительно шагнуть вперед, чтобы не врезаться головой в его подбородок.

— Входи, — сказал он.

Комната полностью повторяла гостиную Ансона — вплоть до бумажного абажура и стеклянной пепельницы. Стены были выкрашены в цыплячий цвет. Для того чтобы у вошедшего сюда могло незамедлительно начаться разлитие желчи, на желтой стене не хватало только пары нарисованных черной краской жирных пауков.

— Садись. — Он закрыл дверь.

Я сел. Мы посмотрели друг на друга невинными глазами торговцев подержанными автомобилями.

— Пива? — спросил он.

— О'кей.

Он открыл две банки, наполнил жирный стакан, который держал в руке, и потянулся за таким же вторым. Я поспешно сказал, что могу пить прямо из банки. Он протянул ее мне.

— Десять центов.

Я дал ему десять центов.

Не сводя с меня глаз, он сунул монетку в жилетный карман. Потом подтянул кресло и сел в него, вытянув костлявые ноги и свесив между коленей свободную руку.

— Меня не интересуют твои пять долларов.

— Прекрасно, — сказал я. — Я, собственно, и не собирался тебе их давать.

— Умничка, — сказал он. — К чему? У нас тут милый респектабельный дом. Никаких темных дел не происходит.

— И очень спокойный, — подтвердил я. — Отсюда слышно, как этажом выше визжит стервятник.

Он раздвинул рот в широкой улыбке — почти на три четверти дюйма:

— Меня не просто удивить.

— Прямо как королеву Викторию.

— Не понял.

— Я давно не жду чудес в этой жизни, — сказал я. Бессмысленный разговор оказывал на меня бодрящее действие — как холодный душ.

Я достал бумажник и, порывшись в визитках, выбрал одну. Это была не моя визитка, на ней значилось: «Джеймс Б. Поллок. Страховая компания. Страховой инспектор». Я попытался вспомнить, как выглядел Джеймс Б. Поллок и где я его встречал. Но не смог. И вручил карточку рыжему.

Он прочитал ее и почесал уголком кончик носа.

— Что на этом парне? — спросил он, глядя на меня цепкими зелеными глазами.

— Драгоценности… — Я неопределенно помахал рукой.

Он обдумал мои слова. Пока он их обдумывал, я постарался заключить, встревожен ли он. Было непохоже.

— Ну, есть у нас такой, — наконец согласился он. — Тут уж ничем не поможешь. Мне он, правда, не показался серьезным малым: мягковат на вид.

— Может, меня дезинформировали, — предположил я. И описал ему Джорджа Ансона Филипса — в коричневом костюме, черных очках и бурой шляпе с желтой ленточкой. Я подумал, а что же случилось со шляпой? Наверху ее не было. Наверно, он выбросил ее, решив, что она слишком заметна… Впрочем, его светлая голова была почти такой же.

— Это похоже на него?

Рыжий сделал вид, что задумался. Наконец кивнул, его зеленые глаза внимательно следили за мной… Он водил карточкой по передним зубам, как палкой по прутьям решетки.

— Я подозревал в нем проходимца, — сказал он. — Но они бывают самых разных форм и размеров. Парень живет здесь только месяц. И, скомпрометируй он себя чем-нибудь, вылетел бы отсюда моментом.

Я очень постарался не рассмеяться ему в лицо.

— А что, если мы обыщем квартиру, пока его нет?

Рыжий покачал головой:

— Мистеру Палермо это не понравится.

— Мистеру Палермо?

— Это хозяин дома. Живет через улицу. Держит похоронное бюро. Владеет этим домом и кучей других. Практически всем районом, если ты понимаешь, о чем я говорю. — Уголок его рта и правое веко дернулись. — Не из тех, кого можно сердить.

— Ладно, пока мистер Палермо занимается своим похоронным бюро или чем-то там еще, давай пойдем и обыщем квартиру.

— Не вынуждай меня сердиться на тебя, — отрезал рыжий.

— Меня это волнует, как два процента от ничего, — сказал я. — Давай поднимемся и обыщем квартиру. — Я швырнул пустую банку из-под пива в мусорное ведро и пронаблюдал, как она отскочила от него и покатилась по полу.