— Вожжа попала под мантию, — пробормотал кто-то, когда они через коридор выходили в зал.

Последним шел Ламион. Он оглянулся на царя и поспешно закрыл за собой дверь.

Евгенидис повернулся к Костису.

— Никто не должен входить в эту дверь, Костис. Никто не должен войти через любую из этих дверей в караульное помещение, ты понял?

— Да, Ваше Величество.

— Хорошо. Теперь иди сюда.

Егенидис вошел в спальню, Костис остановился в дверях.

— Переставь это кресло, пожалуйста. Я хочу, чтобы оно стояло перед окном.

Кресло было громоздким, но не тяжелым. Костис нерешительно поднял его и перенес на указанное царем место.

— Лицом к окну или в сторону, Ваше Величество?

— К окну.

Царь стоял рядом Костисом. Не глядя на него, царь протянул руку и сказал:

— Сними его.

Он имел в виду кольцо на пальце. Это был тяжелый перстень-печать из чистого золота с большим резным рубином.

Костис осторожно потянул кольцо, но оно туго сидело на пальце. Ему пришлось крепко взяться за запястье и сильно дернуть.

— Извините, Ваше Величество, — предупредил он и дернул.

— Не извиняйся, — сказал царь. — Не думаю, что снятие колец входит в курс подготовки молодого бойца. Ведь гвардию не обучают правильно грабить трупы?

Кости не нашел эту шутку смешной.

— Нет, Ваше Величество.

Он потянул сильнее, и кольцо соскользнуло с пальца.

— Положи на стол, — сказал царь и отвернулся.

Костис вспомнил беспокойство Телеуса о том, какой ущерб может нанести этот юноша, если получит власть в свои руки. Обозленный, он прошел к столу и с громким стуком опустил кольцо на обтянутую кожей столешницу. Царь не обратил на него внимания. Костис тихо вышел из комнаты. Царь не приказал закрыть дверь. Он должен был сказать, подумал Костис, но царь промолчал. Костис выбрал место, откуда он мог видеть царя, сидевшего в кресле лицом к окну. Он застыл по стойке «смирно» и приготовился ждать.

Костис изо всех сил прислушивался к звукам из комнаты, надеясь услышать хоть скрип кресла, но царь сидел неподвижно. Из спальни не доносилось ни звука. Вероятно, Его Величество решил вздремнуть.

— Костис, — произнес он наконец. — Переставь кресло. А потом можешь запустить моих болонок назад.

Вопреки собственному желанию, Костис был поражен, насколько точно подходит сравнение элегантных придворных со стаей невоспитанных собак.

Позже, готовясь ко сну в своей лейтенантской квартире, Костис спросил себя, кто обычно снимает с царской руки драгоценный перстень, и будут ли удивляться слуги, обнаружив кольцо на своем привычном месте? Он посмотрел на свою левую руку, где обычно носил тонкое медное колечко со стрелой Мираса, бога света и покровителя солдат. Еще будучи стажером, Костис вместе со своими друзьями принес Мирасу свою клятву. Теперь каждый из них носил медное кольцо, от которого зеленела кожа.

Костис попробовал снять кольцо, не пользуясь второй рукой. Пальцы соскальзывали. Он попробовал зацепить кольцо за край стола — никакого эффекта. Наконец он сунул палец в рот и зажал кольцо зубами. Потом выплюнул его на ладонь и бросил на стол, где оно лежало, тускло поблескивая в свете единственной свечи. Костис вздрогнул, словно кто-то прошел над его могилой. Он снова надел кольцо на палец и лег спать, пытаясь думать о других вещах.

Глава 5

В небольшом кабинете Релиус выступал с докладом перед царицей. Раньше они принимала его наедине. Теперь здесь присутствовал новый царь. Пока Релиус говорил, Евгенидис сидел, привычно положив лодыжку одной ноги на колено другой и вертел в пальцах золотую монету.

Это отвлекало внимание, но царица не отрывала взгляда от Релиуса. Он пытался как можно тактичнее донести до нее информацию о дворцовых интригах. Публичное пренебрежение Евгенидисом царскими обязанностями могло побудить к действию желающих выполнять их за него. Несколько различных партий надеялись склонить царя на свою сторону и превратить в проводника своих интересов.

Наконец царица посмотрела на Евгенидиса, а потом снова перевела взгляд на Секретаря архива. От ее внимания не ускользнуло, что оба мужчины, так элегантно одетые, выбирают свой стиль, чтобы дополнять ее каждый по-своему. Это было не так сложно, как могло показаться на первый взгляд. Ее вкус уже сложился, и гардероб состоял из по-консервативному классических предметов, несмотря на неоднократные предложения нового мужа обратить внимание на иной стиль. Ее забавляло, что их модные пристрастия настолько противоречат друг другу. Свободный камзол Евгенидиса в мидийском стиле, больше похожий на халат, был сшит из красного шелка на оранжевой подкладке. Релиус предпочитал континентальный стиль: строгий приталенный китель глубокого винного цвета [5] с коротким бархатным плащом, который он носил даже летом.

Его одежда являлась выражением его власти. Он был единственным советником царицы, сопровождавшим ее на протяжении всего периода ее правления. Релиус был незаконным сыном управляющего на вилле барона, и она с первой же встречи поняла, что он сможет научить ее тому, в чем она больше всего нуждалась — умению управлять людьми. Он стал ее учителем, и она вознаградила его за труды богатством и властью.

Евгенидису стало скучно вертеть монету в пальцах. Он начал подбрасывать ее в воздух и ловить. Он отвлекал Релиуса и, скорее всего, сознательно хотел выбить его из колеи. В то время, как монета поднималась все выше и выше в воздух, Аттолия немного отставила ногу в сторону и пнула царя в лодыжку. Он вскочил и с возмущением уставился на нее. Монета пролетела у него за спиной, но он, не глядя, вынул ее из воздуха.