Царь, обычно перебиравшийся к окну во время уроков, сегодня был полностью обездвижен. У него практически не оставалось выбора. Как только он начинал ерзать на стуле, Пиладес придвигался ближе и нависал над царем, как коршун над сусликом. Не было сомнений, что ему редко выпадает шанс высказаться публично, и он не желал упускать внимание царя. Его Величество предпринял несколько попыток сбежать, но в итоге был вынужден сидеть смирно и слушать внимательно.

Через голову царя его учителя и слуги обменялись взглядами благоговейного восторга. Когда Пиладеса наконец оторвали от царя, его лицо было абсолютно спокойно. Царь вежливо поблагодарил старика, потом обоих чиновников и предложил, что они, возможно, смогут закончить свой доклад при других обстоятельствах, а еще лучше представят ему письменное заключение, и он как-нибудь прочитает его сам. Они кивнули, царь встал и вышел из комнаты. Оказавшись за закрытой дверью, он остановился и спрятал лицо в ладонях.

— Хвала богам, что я не успел спросить об удобрениях, — пробормотал он.

Костис чуть не расхохотался вслух. Оглянувшись по сторонам, он понял, что шутка позабавила всех присутствующих, но они ухмылялись при мысли о царе, подвергнувшемся подобному испытанию. Один Костис представлял себе Пиладеса, вдохновенно разбрасывающего по столу сорта животного помета и обсуждающего их индивидуальные достоинства.

Царь встретился глазами с Костисом и улыбнулся. Костис отвернулся. Когда он оглянулся, лицо царя уже было серьезно.

— Господа, думаю, я уже достаточно настрадался с утра. Пеллес, почему бы тебе не отложить мою следующую встречу?

— Ваше Величество до обеда еще должны встретиться с бароном Менидесом, — напомнил Сеанус.

— Ну уж нет, — возразил царь. — Я возвращаюсь к себе.

Пеллес поклонился и извинился. Остальные пошли по коридору. На первом перекрестке коридоров царь опять заговорил:

— Сразу ко мне в комнату, господа.

Сеанус поклонился, предлагая царю возглавить процессию. Евгенидис шагнул вперед. Он шел, не задумываясь, и Костис поинтересовался про себя, как давно царь знает, что его слуги и стражи заставляют его делать ненужные повороты и петли по пути через дворец.

Конечно, царь шел уверенно, опережая своих слуг. Достигнув главного прохода, он пересек его, а затем свернул в узкий коридор, который привел их к еще более узкой лестнице. Слуги, которые сначала казались обеспокоенными разоблачением их игры, теперь откровенно забавлялись. Царь поднялся на три пролета и шагнул в проход, освещенный маленькими окнами под потолком. По обе стороны коридора располагались небольшие кабинеты. Из дверей выглядывали удивленные лица, а люди, спешащие навстречу со свитками и восковыми табличками, кланялись и расступались перед царем. Костис уже понятия не имел, куда они забрели. Он не думал, что слуги тоже в курсе. Все они проследовали за царем через канцелярию, затем вышли на балкон в конце коридора и остановились.

Они находились в тупике, глядя на то, что когда-то было внутренним двориком, а теперь превратилось в зал, частично перекрытый крышей. Крышу поддерживали стропила, упирающиеся в балкон под их ногами.

Царские покои находились где-то по другую сторону атриума, но не было никакой возможности попасть туда, разве что отрастить крылья и улететь.

Слуги улыбались.

Царь сердито смотрел на дубовые перила перед собой.

— Возможно, это не самый прямой маршрут, — сказал он.

Слуги продолжали ухмыляться, когда он вел их обратно по коридору мимо людей, которые по-прежнему стояли там со своими свитками и табличками. Они снова поклонились проходящему мимо царю. Он спустился по лестнице, на этот раз на один пролет, повернул налево и еще раз налево, чтобы обойти атриум, а затем направо, чтобы добраться до коридора на противоположной стороне. Теперь они снова были на знакомой территории, и даже Костис знал, в какую сторону следует повернуть, чтобы достичь царских апартаментов.

Даже после блужданий по дворцу они вернулись слишком рано и неожиданно. Телохранители в зале громко стукнули копьями об пол, чтобы привлечь внимание тех, кто находился в прихожей царя. Царь подошел к двери и повернулся на каблуках лицом к своей свите.

— Вон, — сказал он.

— Ваше Величество?

— Вон, — повторил царь. — Все вы.

Он так же махнул охранникам у двери.

— Ваше Величество не может иметь в виду…

— Его Величество именно это имеет в виду. Достаточно, вы можете идти. Отдыхайте, выпейте кофе, пообщайтесь со своими подругами. Вон.

— Мы не можем оставить вас без присмотра, — сказал Сеанус как можно убедительнее.

— Ваше Величество, это было бы неправильно, — запротестовал начальник караула, единственный по-настоящему обеспокоенный.

Он знал свои обязанности, и не имел права оставлять царя без охраны. Телеус оторвет ему голову.

— Вы можете охранять меня из зала. В моих покоях только одна дверь. Вы тоже можете ждать меня, — сказал царь своим придворным. — В зале.

— Ваше Величество, это невозможно, — сказал Сеанус. — Мы просто не можем оставить вас в полном одиночестве.

Царь смотрел так, словно собирался запихнуть его слова обратно в глотку. Потом его мстительный взгляд упал на Костиса.

— Костис может остаться, — сказал он.

— Я так не думаю, Ваше Величество — Сеанус попытался снисходительно улыбнуться, но царь остановил его.

— Вы помните, что я царь? — решительно сказал он. — Или я должен пригласить свою жену для подтверждения этого факта?

Он никогда не признался бы царице, что не может справиться со своими слугами, но ни один из них, даже Сеанус, не осмелился бы разоблачить этот блеф.