Магда и Виктор были на седьмом небе от счастья. И когда, наконец, проводив сына в школу, они остались вдвоём, то возобновившийся после многолетней паузы медовый месяц вскружил им головы с новой силой, будто и не было великого множества чёрных дней и ночей разлуки, ушедших в небытие и навсегда забытых обоими. Будто никогда не расставались рождённые друг для друга две половинки единого целого – он и она. Само время остановилось для двоих, которые выдержали столь длительное испытание разлукой и, будто две капельки-росинки, слились в одну с тем, чтобы никогда больше не расставаться.

Светлов ушёл по делам, но вернувшись вечером, направил восторженные романтические мысли влюблённых в практическое русло. Решили, что Магда с сыном поедут к Виктору в Донбасс с тем, чтобы жить там всем вместе одной большой семьёй. Рома был в восторге от предстоящей поездки, и только отец красавицы никак не соглашался отпустить их в далёкую загадочную Россию, где, как он считал, медведи бродят по улицам, а люди пьют водку стаканами. Жена его, мать Магды, умерла несколько лет назад, но родни было много, и пожилой мужчина не чувствовал себя одиноким. Договорившись обо всём, влюблённые, наконец, расстались. Однако Магда, не веря в то, что счастье вернулось к ней, будто Жар-птицу, никак не хотела выпускать его из рук. Горькие слёзы текли по её щекам в момент расставания с любимым. Плакала, всеми возможными способами пытаясь удержать своего милого Виктора.

6.

Никто не знает, как, каким образом человек предчувствует грядущую беду, но любящая женщина оказалась права. На следующее утро Коренева вызвал к себе начальник особого отдела военного городка. Ничего не подозревая, наш герой вошёл в кабинет и обомлел. За столом сидел тот, по чьей злой воле он некогда расстался с Магдой - особист Пёрышкин, который восемь лет назад, угрожая расправой, запретил ему не только жениться, но даже думать о прекрасной немке.

– Ага, старый знакомый, - вымолвил с издёвкой НКВД-шник. – Снова ты здесь. Честно говоря, не ожидал от тебя такой прыти. Не успел приехать, и сразу - шасть во французскую зону. Выходит, прав я был в сорок пятом. Зря тогда не отдал тебя под трибунал.

– Да при чём тут… Я приехал за своей невестой, и на этот раз не отступлю ни перед чем, не надейся.

– Молодец, складно поёшь! Только кто тебе поверит? – угрожающе произнёс особист.
– Говори, на чью разведку работаешь? Где и когда был завербован? Какое у тебя задание? Кто твой связной? Она, эта немка? Отвечай!

От этих наглых и беспочвенных обвинений у Коренева перехватило дыхание. И Пёрышкин, заметив его замешательство, пытаясь дожать, расколоть боевого офицера, выскочил из-за стола, хотел схватить его за грудки, но вдруг увидел в глазах фронтовика нечто такое, что сразу охладило рвение профессиональной ищейки. Немного успокоившись, особист достал из сейфа две пачки писем:

– Смотри, герой-любовник! Вот твои послания к ней, а это то, что она писала тебе. Сложный шифр, ничего не скажешь, но наши люди над ним работают. И лучше будет, если ты сам всё расскажешь. Ну?..

Виктор посмотрел на свои письма, свёрнутые по фронтовой привычке треугольником, бросил взгляд на вскрытые чужими руками аккуратные голубенькие конвертики Магды, и ему вдруг стало больно до слёз от такой наглой бесцеремонности. Стало невыносимо гадко оттого, что это подобие человека в форме НКВД рылось в его мыслях, изложенных на бумаге, в нежных признаниях, в чувствах, о которых должны были знать только двое – он и она. Вдруг появилось неистребимое желание за это надругательство над любящими душами разорвать подлеца-особиста на части. Но наученный горьким опытом, Коренев с большим трудом взял себя в руки, смолчал, понимая, что спорить с хозяином кабинета смертельно опасно. Здесь можно было потерять не только свободу, но и саму жизнь.

Собственно, у Пёрышкина не было никаких улик, а подозрения, как говорится, к делу не пришьёшь. Поэтому он отпустил Виктора, запретив ему выходить за пределы военного городка, что само по себе было для нашего героя большой «дипломатической победой». Не теряя времени, Коренев отправился к Светлову, и уже через полчаса говорил по спецсвязи с Москвой, с Генеральным штабом.

– В общем, так, - выслушав своего протеже, ответил ему генерал, - Особисту мы тебя не отдадим. Большой Хозяин умер, а потому подходит к концу золотое время пёрышкиных. Сегодня вечером из Германии, с военного аэродрома в Москву вылетает самолёт. Я распоряжусь, чтобы ты, немка и твой сын были вывезены на нём в столицу. Документы оформим позже, а пока… Смотри, Коренев, не опаздывай. Это твой последний шанс.

Времени было в обрез. Поэтому Светлов собрался идти к Магде, а Виктору оставалось только ждать и надеяться на благополучный исход операции. В то время местным жителям разрешено было переходить из одного сектора Берлина в другой. Но чтобы не вызвать подозрений, надо было идти налегке, без объёмистых сумок и чемоданов. Как поведёт себя Рома? Что скажет отец Магды? Сможет ли она без вещей, без нарядов броситься в омут неизвестности за своим любимым? Виктор написал ей письмо, полное нежных слов и увещеваний. Но всё равно сомнения не давали ему покоя.

Правду говорят, что самое трудное в этой жизни – ждать и догонять. Не знаю, как насчёт догонять, но вот ждать… В тот светлый майский день напряжённые часы ожидания показались нашему герою вечностью. Но вот, наконец, ближе к вечеру разгорячённый быстрой ходьбой Светлов показался на пороге его комнаты:

– Ну и задал ты мне работёнку, - улыбнулся он другу. – Ничего, всё хорошо. Твои сейчас на аэродроме, а вот тебя в проходной могут задержать - наш общий друг об этом позаботился. Придётся боевому капитану Кореневу, будто солдату-срочнику, через забор в самоволку идти. Ладно, знаю я тут один лаз. Только и я тебя очень попрошу: будешь в Москве – скажи генералу, чтобы защитил, не отдал меня на съедение Пёрышкину. А то ведь у него кругом сексоты, и, чувствую, придётся мне доказывать, что я не верблюжьего рода-племени. Смотри не забудь, иначе плохо мне здесь придётся.