Шрифт:
– Время терпит… Rien ne va plus …
Передернув плечами, добавляет: «Вот так-то» и грузно глубоко вдавливается в свое глубокое кресло.
Скольжу взглядом мимо Старика в панораму бухты. Погода стоит прекрасная, а значит, скоро заявятся самолеты.
Вид аэростатов заграждения раздражает: они выглядят отвратительно – напоминают то толстые, безобразные пенисы, то разожравшихся гигантских серых гусениц.
– Без полного задействия Люфтваффе нам предстоят трудные дни, – начинает Старик вновь, – И в первую очередь здесь, в Нормандии…, – и едва слышно добавляет, – Дьявольщина!
Вдруг кресло Старика издает визгливый скрип, и он резко хватается за край стола:
– Представь, мы теряем на фронте в Нормандии более 300 человек в день! – Старик говорит странно глухим голосом.
Цифры точные. Но, скорее всего, Старик получил их не из сводок Вермахта. А я не могу сейчас спросить его об источнике этих данных. Старик продолжает:
– Нам не хватает артиллерийских боезапасов. Не хватает и бензина. Добавь сюда практическое отсутствие снабжения из-за очевидного превосходства противника в воздухе.
– Но без боеприпасов и бензина…
– Да. Все это долго не продлится, – перебивает меня Старик и снова умолкает, погрузившись в размышления. Пауза длится, пока он ровным, как и раньше, глухим голосом не продолжает:
– Все это довольно странно: вновь встречаются старые противники…
Поскольку я при этих словах недоуменно смотрю на него, он поясняет:
– Роммель и Монтгомери. Они знают друг друга с Африки.
– Я об этом и не подумал…
– Земля круглая и вертится…
Погружаюсь в мысли о фронте Вторжения. Затем говорю:
– Никогда ранее не видел настолько плотно укатанного снарядами города как Caen .
– Корабельные орудия! – ворчит Старик, – Тяжелые «чемоданы», диаметром до 45 сантиметров, летят по воздуху.
– Полагаю, что никто не смог заранее предупредить и эвакуировать население города, – рассуждаю вслух, – Это выдало бы планы Вторжения противника. А потому и раздолбали весь это город.… Как говорится: законы войны!
– Да уж! – бормочет Старик. И опять своим странно- глухим голосом произносит: – А теперь представь-ка себе, что мог бы сделать настоящий подводный флот с современными подлодками вблизи побережья на мелководье! Ну не тремя же подлодками атаковать противника!
– Тремя подлодками?
– Так точно! Когда началась вся эта заваруха, мы не смогли выбить ничего, кроме трех подлодок – всего трех! – голос его звучит резко и язвительно, – Уму непостижимо! Прямо у порога дома выстроились корабли врага с огромным количеством груза и десанта, их было столько, сколько мы еще не видели, а у нас не было ничего, чтобы атаковать этот огромный десантный флот – мы стояли и молчали!
– А разве подлодки не готовились к отражению Вторжения?
Старик долго думает, а затем полушепотом произносит:
– Если бы мы знали, что будет это Вторжение, создали бы группу «Landwirt» .
– Какую?
– Ты не ослышался: Ландвирт!
– Придворные писаки командующего подводным флотом поумничали, – говорит Старик с явной иронией в голосе, – Группа Ландвирт должна была состоять из 35 подлодок типа С-VII. У нас в Бресте их было 16. Из этих 16 только 8 имели шноркели. Чтобы достичь цифры в 35 подлодок, надо было сбить в кучу все, что может передвигаться под водой. Даже из Норвегии были вытянуты подлодки – все без шноркелей и с командирами, которые едва от мамкиной сиськи оторвались. Из 13 извещенных подлодок едва ли 7 смогли прийти в район сбора.
Резкий звонок телефона прерывает Старика. Адъютант резким голосом что-то отвечает. Двойные двери прикрыты так плотно, что не понимаю ни слова. Затем снова раздается стук пишущей машинки.
Старик ничего не говорит, даже не поворачивается к двери. Словно его нет. Что-то уж слишком часто он так ведет себя. Иногда, посреди разговора он словно впадает в прострацию. Меня бы не удивило, если бы вместо него за столом вспарила бы серо-белая прозрачная масса.
На этот раз Старик замолчал надолго. Кажется, прошла вечность, пока в нем вновь затеплилась жизнь:
– Судя по всему, Союзники не намерены здесь наступать, – бросает он вдруг, – Если они не обманывают…. Думаю, начнут в Дьепе.
Что ТЕПЕРЬ хочет Старик разыграть передо мной? С чего это он взял Дьеп? И как он попадет туда, если что? Он же не может внезапно развернуться на все 180 градусов! И это совсем не Дьеп! Это полномасштабное ВТОРЖЕНИЕ!
– Дьеп был всего лишь попыткой, внезапным налетом, – произношу с вызовом.
– Но все это звенья одной цепи!
– Попытка того, что готовится теперь. Это вообще нельзя сравнивать. Хочешь, не хочешь, а надо признать: дальше это длиться не может, они скоро двинутся из своих укрепрайонов и тогда мало не покажется!