– Однако, я сначала охотно бы ознакомился с Вашим званием...

– Обер-лейтенант, господин гауптман.

– А почему Вы не носите соответствующие знаки различия?

– Потому что не смог найти соответствующие погоны, господин гауптман! Мы движемся, если объяснить в общих чертах, прямо с войны, а приказ был доставлен относительно недавно.

Замечаю, что мои руки дрожат. Никаких нервов уже нет! Губы тоже дрожат.

– И теперь мы думали, что наконец-то можем спокойно перекусить. Нам это совершенно не-обходимо, господин гауптман!

Гауптман посылает нам проверяющие взгляды от одного к другому через пенсне. Проклятье! хочу воскликнуть, но при этом понимаю: обер-лейтенант, фельдфебель и рядовой солдат никак не могут сидеть сообща за одним столом. Не только в одной общей сраной колымаге, но и тем более в таком роскошном заведении. Но вот теперь мы здесь сидим, все вместе. И поэтому едим тоже вместе. Сдерживаюсь изо всех сил, и не могу подавить дрожь губ.

Бартль и «кучер» стоят вплотную рядом со мной.

С тоской думаю: Вот козел драный! Неужели хочет придраться к нам?

Но что же меня все-таки отвращает в нем? Что ему не подходит?

– Где Вы задержались в этом промежутке времени? – спрашивает гауптман, и в его голосе звучат одновременно упрек и выговор.

Пока еще могу совладать с собой, но мне противно до возмущения его лицо, и я отвечаю:

– В море, господин гауптман – и на шоссе.

Остаюсь вежливым, скрипя зубами.

– Пожалуйста, прошу великодушно, господин гауптман, обратить внимание, – говорю даль-ше, – что за последнее время произошли определенные события, которые здесь, очевидно, еще не известны...

– Вы следуете в качестве курьера?

– В соответствии с моим приказом на марш, господин гауптман!

– Ваш зольдбух, пожалуйста.

«Гауптман – ночной горшок» листает ее, сравнивая мои имя и фамилию в приказе на марш с данными в удостоверении – смех!

– Вы ранены?

То, что мое левое предплечье лежит в повязке, этот парень, кажется, вовсе не принимает в расчет.

– Очевидно, недавно? – продолжает гауптман. – Но в госпитале Вы не были?

Бог мой! Как он меня уже достал! Как долго будет еще продолжаться этот цирк?!

– Никак нет, господин гауптман. Я даже не мог предвидеть, что это даст Вам основание по-дозревать меня в преступлении! – отвечаю ему так, словно рот набит кашей.

– И?

Что должно значить это его придурковатое «И»? Что вообще здесь происходит?

Фельдфебель положил свою лапу на черную кобуру. Теперь она лежит там как на молитвен-нике.

– Мы ведь торопимся, господин гауптман. Я еду, как Вы уже знаете, в качестве курьера. В этой сумке находится секретный материал, господин гауптман!

– И Вы, так вот запросто, отправляетесь в ресторан, господин обер-лейтенант...

Мое самообладание находится на пределе. Но я должен показать обоим моим бойцам, что я выдержу.

~

– Значит, Вы спешите, и у Вас в сумке находятся секретные материалы, а Вы сидите здесь и обедаете – совершенно непринужденно, как я вижу? Вас могли бы здесь также, в конце концов...

Тут уж я выпаливаю в лицо гауптману и яростнее, чем хотел:

– В конце концов, мы вооружены, господин гауптман!

Этими словами я словно сигнал подал своим бойцам. Потому что внезапно они оба делают резкое движение: Бартль ставит автомат почти в живот гауптману. Бог мой: Бартль поступил необдуманно! Он может легко нажать на курок, если я его сейчас же не остановлю. Contenance! Не сделать ошибку!

Гауптман сделал ошибку: Выбрал себе в провожатые идиота, который никак не отреагировал на выпад Бартля – вот уж пример ужасной ошибки!

Гауптман дрожащим от возмущения голосом начинает:

– Вашего фельдфебеля ...

– Боцмана! – перебиваю его я. – В Морфлоте он называется портупей-унтер-офицер в звании фельдфебеля, или боцман, господин гауптман.

А Бартль уже вырывает бумаги из руки гауптмана. Вот дьявол! Это может действительно стоить ему виселицы!

Дважды резко встряхиваю головой, так, словно хочу прогнать увиденное.

И тут только замечаю, что «кучер» вжал свой Вальтер в спину фельдфебеля. Никогда не поверил бы что наш «кучер» способен на такое. Я ошеломлен – и тут он взводит курок пистолета.