Конечно, я мог бы приказать Бартлю сейчас же подняться, под угрозой расстрела. И уверен, что он отреагировал бы на мой истеричный вопль. Но я не срываюсь на истерику, а лишь при-глушенным голосом пытаюсь вразумить его.

Хочу узнать и понять, что с ним происходит...

В конце концов, еще и мелодраму получить – этого нам как раз и не хватало!

– Проклятое дерьмо! – хотя вовсе не хотел говорить этого, громко вырывается у меня. Но Бартль никак не реагирует даже на это. Как же мне доставить этого человека от этой скамьи в «ковчег»?

– Шеф дал мне служебное поручение доставить Вас невредимым до Вашего дома, – говорю, наконец, придав строгости голосу, – и этого я и должен держаться – понято?

И сделав глубокий вдох, добавляю:

– Кроме того, он связал меня еще и клятвой.

– ... домой ... – только и бормочет Бартль. – Для меня больше не существует домашний очаг, господин обер-лейтенант!

При этом он смотрит на меня снизу вверх преданным взглядом собаки:

– Я вообще не знаю, куда я должен ехать. Моя дочь вышла замуж...

– А Ваша жена?

– Она же уже давно мертва, господин обер-лейтенант. Рак.

– Но где-то же Вы ведь живете?

– Раньше жил в Мюнхене, господин обер-лейтенант.

– А теперь?

– Нигде, господин обер-лейтенант. Меня разбомбили. И у меня больше нет дома.

Вот это винегрет: Старик не просто освободил Бартля, когда послал его домой, от его обя-зательств и клятв, а сделал бездомным... Домом Бартля была Флотилия.

– И, кроме того, там, в суде находится дело в связи с моим гумусом, господин обер-лейтенант.

– Не грузите меня опять Вашими заботами о гумусе, Бартль!

– Нет, нет ... Это никак не связано с Флотилией.

И я узнаю: Бартль, еще задолго до войны, открыл своего рода предприятие по садоводству, где прежде всего, производил гумус или пытался его производить. И произведенный им гумус он однажды продал. Специалисту по садово-парковой архитектуре, как он говорит. Однако гумус был не совсем в порядке. Специалисты по садово-парковой архитектуре получали гумус, засоренный в большом объеме семенами пырея, и затем эти семена великолепно взошли, а Бартль получил судебное решение возместить ущерб, как долговое обязательство, которое при-несли ему домой... И это судебное решение висит сейчас у меня кандалами на ногах, – жалуется мне Бартль.

– Лучше всего, если Вы будете меня и дальше сопровождать, – не оставляю попытки угово-рить его.

– Во Флотилии, – бормочет Бартль, – там никто теперь не соизволит озаботится моими забо-тами. Моими парниками, хотя бы...

Бартль и его сельское хозяйство. Беззаветный садовник Бартль – гордый цветовод, которо-му все было нипочем, и теперь это его бедственное положение...

– Вы, конечно, напуганы произошедшим, – делаю новую попытку, – однако, слезами горю не поможешь! Уверен, с такими заботами Вы не единственный во всей Франции!

Во мне сразу вспыхивают воспоминания о миниатюрных подсобных сельских хозяйствах артиллеристов Морфлота на побережье между городами Le Havre и Dieppe и армейских кроль-чатниках у Брестского залива.

– Вот уж янки удивятся тому, как у нас все выглядит ухоженным и присмотренным, – раз-мышляю вслух. – Думаю, они не позволят придти процветающему хозяйству в упадок!

– Хм… Вы так тоже думаете, господин обер-лейтенант? – бормочет Бартль и поднимает при этом голову.

Я, судя по всему, на правильном пути. А потому далее:

– Ну, а как Вы думаете! Представьте только себе, как они обрадуются, когда получат, нако-нец, нечто свежее на стол после своих консервов, после всех этих сраных Corned Beef, от тру-дов Рихарда Бартля!

Бартль поднимает голову еще выше. Взгляд прикован к моим губам.

Признание, вот что является для Бартля его жизненным эликсиром, и не важно, откуда оно придет.

Бартль Великий! Рекультиватор, арендатор, землемер. Бартль, разбивающий скалу, как Мои-сей и добывающий из нее воду. Если только этот нимб вновь засияет вокруг его головы, то мы, конечно, уже скоро сможем ехать дальше.

Но Бартль, по-видимому, не хочет облегчать мне задачу. И уже опять жалуется:

– А все мои картины будут отправлены на свалку, господин обер-лейтенант! Мой альбом! Книга отзывов посетителей с подписью командующего подводными лодками, всех командиров Флотилии и всех комендантов Флотилии... У меня дочь в Америке, и я хотел ей завещать все это!

Спрашиваю наугад:

– А она замужем?

Бартль согласно кивает.

– И он сейчас в армии?

– Так точно, господин обер-лейтенант, но, к сожалению, не в Морфлоте – в пехоте.