В вестибюле я обнаружил телефонную кабину. Войдя, я набрал номер полицейского управления. Через две секунды мне ответил бас:

– Полицейское управление. Говорит сержант Харкер.

– Позовите лейтенанта Мифлина, – накрыв микрофон носовым платком и стараясь говорить в сторону, попросил я.

– Кто его спрашивает?

– Гарри Трумэн [1] , – ответил я. – Да поживее, для меня время – деньги.

– Подождите, – сказал сержант, и я услышал, как он кричит через всю комнату: – Лейтенант здесь? Его спрашивает парень по имени Гарри Трумэн. Что-то знакомое, правда? Я это имя слышал где-то совсем недавно.

Кто-то обругал сержанта. Потом к телефону подошел Мифлин.

– Говорит лейтенант полиции, – строго сказал он. – В чем дело?

– Заявляю о случае повешения по адресу Фелмен-стрит, 274, второй этаж, комната номер двадцать три. Если вы поторопитесь, то найдете улику в мусорном ведре. Это не похоже на самоубийство. Займитесь расследованием жизни умершей. Это даст свои результаты.

– Кто это говорит? – спросил Мифлин, записывая адрес. Я слышал, как шуршит его ручка.

– Понятия не имею, – ответил я и повесил трубку.

Сунув платок в карман, я быстро направился к двери. У меня было ровно три минуты на то, чтобы смыться. Городская полиция обычно не очень спешит, но когда не надо, она может приехать быстро. Только я захлопнул дверцу своего бьюика, как мальчишка в грязных брюках вскочил на подножку машины и сунул голову в окно.

– Эй, мистер, вас просили приехать в Коралл-Рой, дом два. Это очень срочно!

– Кто просил? – поинтересовался я, выглядывая в окно, не подъезжает ли полиция.

– Какой-то парень… Он дал мне доллар и попросил передать это.

Мальчишка спрыгнул с подножки и убежал. В другое время я постарался бы догнать его, но теперь мне следовало поскорее уносить ноги: уже слышна была отдаленная полицейская сирена. Поэтому я направился в сторону Бич-Роуд. Мне никогда не приходилось слышать о Коралл-Рой, но я знал, что это где-то в районе Коралл-Гейбл. Я поехал туда из любопытства.

В конце Бич-Роуд я свернул на набережную и припарковал машину на свободное место, рядом с бухтами канатов и пустыми ящиками. Коралл-Гейбл был районом, мало подходящим для одиноких прогулок. Даже полицейские патрулировали здесь парами. Редкий месяц обходился без того, чтобы где-нибудь в темном уголке не нашли человека с дыркой в спине или в черепе. Выйдя из машины, я оглядел длинную гавань, кишевшую лодками и рыболовными траулерами. Через минуту я почувствовал, что меня разглядывают. Я повернулся. Несколько парней в грязных холщовых штанах и пестрых рубашках пристально смотрели на меня, как бы взвешивая и оценивая. Я подошел к одному из них, стоявшему особняком, и спросил:

– Где находится Коралл-Рой?

Он оглядел меня с головы до ног, сплюнул в мутную воду и указал большим пальцем через плечо.

– За баром.

Бар представлял собой закусочную, где подавали старый эль и неплохие блюда из «даров моря». Я бывал там пару раз с Керманом. Это место, где может произойти все что угодно. С одной стороны бара – узкий проход и висит табличка «Коралл-Рой». Я остановился закурить и без особого энтузиазма оглядел переулок. Он был окружен высокими стенами, в дальнем конце его виднелась подозрительная темная дыра. Нащупав для успокоения свой 38-й, я двинулся по переулку. В конце его и находился «Коралл-Рой» – мрачный грязный двор, ограниченный с трех сторон ветхими, полуразрушенными строениями, которые когда-то служили складами торгового флота. Теперь, судя по всему, там обитали только полчища крыс. Я стоял у входа в переулок и думал, стоит ли совать голову в эту ловушку. Напротив меня, на свисающей с петель двери висела ржавая табличка: «Коралл-Рой, два». Мне как раз сюда… Теперь все зависит от того, решусь ли я войти туда. Бесшумно не удастся: доски пола наверняка прогнили и скрипят. Внутри сарая было темно. Я отбросил сигарету и все же решил войти, так как считаю, что время от времени необходимо совершать героические поступки.

Я поднялся по ступенькам и вгляделся в длинный темный коридор. Справа от меня находилась лестница без перил, с трухлявыми проломанными ступеньками. Из темноты до меня доносились крысиный визг и возня. От этих звуков у меня мороз прошел по коже, и я для храбрости положил руку на пистолет. Я решил сначала исследовать коридор. Открыв дверь в его дальнем конце, вглядываясь в темноту, сделал два осторожных шага. Вдруг позади меня скрипнула доска. Я инстинктивно отпрыгнул в сторону, и страшный удар, направленный мне в голову, обрушился на плечо, выбив из руки пистолет. Если бы я не отклонился, то после такого удара вряд ли смог уже подняться. Но и так я приземлился на четвереньки. Мое горло сжали сильные, безжалостные пальцы. Я постарался упереться подбородком в шею, чтобы не позволить противнику задушить себя, потом выпрямился и попытался схватить его за руки. Мне удалось нанести удар в его голову, но он продолжал душить. Правда, на этот раз он имел дело не со слабой женщиной… Я схватил его большие пальцы и стал отгибать назад. Он застонал от боли, выдернул руки из моего захвата и выпрямился… Тут я и врезал ему изо всей силы в челюсть. Мне почти удалось подняться с земли, но он снова бросился на меня. Ишь ты, хорошо удар держит, мерзавец! Заметив смутное движение его фигуры, я встретил его прямым в печень, от которого он зашипел, как проколотая шина. Потом я атаковал его боковыми «крюками», которые не всегда достигали цели, но если уж достигали, то надежно выбивали из моего противника дух. Все это время я видел перед собой Грейси в голубой ночной рубашке, висевшую за дверью ванной комнаты. Это воспоминание подстегивало меня и придавало силы.

Внезапно мой противник отпрянул, и я остановился, потеряв его из виду. Тяжело дыша, мы стояли в темноте друг против друга, ничего не соображая. Мне показалось, что я вижу его силуэт, и я топнул ногой, как бы делая выпад. Он отпрянул, как ошпаренный кот, и, прежде чем он успел восстановить равновесие, я шагнул вперед и ударил его левой. Удар попал в горло, и раздался звук, похожий на тот, когда топор мясника разрубает тушу. Послышался глухой стон, и мой противник стал заваливаться назад. В этот момент ему, наверное, больше всего хотелось попасть домой, к своей мамочке. Я наклонился над ним, чтобы наверняка добить, но тут моя нога провалилась сквозь трухлявые доски, и я грохнулся на пол. Теперь меня можно было брать голыми руками. Но ему было явно не до того, он хотел поскорее убраться отсюда. Я попытался встать, но нога была крепко зажата досками. В дверном проеме я успел только разглядеть широкоплечую фигуру, которая тут же исчезла.

К тому времени, когда я освободился из тисков, преследовать его уже не было никакого смысла. Слишком много в Коралл-Гейбл нор, куда он мог спрятаться.

Ругаясь про себя, я доковылял до двери. Мой взгляд привлек какой-то белый предмет, лежавший у порога. Я наклонился, чтобы поднять его.

Это была фетровая белая шляпа.

Бармен в закусочной был похож на отставного борца, постаревшего, но еще готового любому задать взбучку. Он подал мне ветчину с хлебом, пинту пива и стал внимательно разглядывать меня, упершись в стойку волосатыми руками. Здесь сидело не более десятка людей – в основном рыбаки, ожидавшие прилива, чтобы выйти в море. На меня никто не обратил внимания, но вот бармен мной почему-то заинтересовался. Он смотрел на меня, и я видел, как в голове у него крутятся какие-то шестеренки.