— Заплачу. Деньги есть.

— Эх, ка-кая! Все такая же.. Ребята, родственница.. Не в черед.. —

544

кивнул таксистам, обозревавшим нашу встречу.

— Костюня? Знакомь.. А коса-то!

— Ладно. Поехали! — нахмурилась я, садясь в «Волгу». Муж все-таки. Хоть и бывший.

— Как живешь? — задал дежурный вопрос, когда «Волга» вырулила со стоянки, понеслась по шоссе вдоль трамвайной линии.

— Живу. Работаю.

— Сын как?

— В танковое поступил.

— Мо-ло-дец! Сын у тебя толковый. И я считал. Он правильно..

— А я вот — нет.

— Да ты вечно.. Все вперед знаешь! Генералом будет. Точно.

— Ты словно бы и не служил! Генералом! До генерала до слез наслужишься..

— А я и верно в армии не бывал, — признал Самохвалов. — Под призыв шел — в аварию попал, а там — обошлось.

Он поглядывал на меня так, как смотрит человек, знающий какую-то важную новость, которой хочет поделиться и в то же время опасается, придется ли новость по душе тому, кому собрался ее сообщить.

— А ведь верно ты сказала тогда, — проговорил он, вытаскивая сигарету и было собираясь закурить, но тут же, вспомнив, как не люблю я табачный дым, сунул сигарету и пачку в карман.

— Что?

— А то.. Володька-то, Варфоломеич-то, засел..

— Для этого не надо было много ума.

— Раскопали. И Мишка припух. Мне было чуть не влепили. Ну, я еще дешево отделался. Свидетелем проходил. А у Вовки все описали. Жена окочурилась. Десятку ему сунули. По-крупному проходил. Такие дела.. Я тут без тебя по судам, следователям затаскался. До суда всю душу вытрясли. Ну, теперь я с этими деловыми — ни.. Завязал.

545

— Давай, если можно, побыстрее.

— Торопишься? Только свиделись, а три года, чай, не встречались? Как в воду канула. Я в больницу заезжал. Ушла тогда, гордая. Здоровье как?

— Норма.. Хорошо.

— Падучая ведь у тебя.

— Не напомнил бы — не вспомнила..

Помолчали.

— Ох, я тогда напугался! А приезжаю — записка. Ты и не взяла ничо. Так — бабью мелочь. Тетрадки-книжки. Думал, вернешься.. Ждал.. Торопишься чо? Или муж ждет? — выведывал, ожидал ответа.

— Не муж, а дочь.. На замке сидит.

— До-о-о-очь?! — вытаращился Самохвалов, теряясь. — Ну, ты дае-е-ешь! — Опасливо спросил: — Сколько?

— Три года.

— Три года!

Молчание. Долгое. Долгое. Наконец вопрос. Через силу, через страх.

— ...Моя.. что ли?

— Нет, Костя, не твоя. Не бойся. Алиментов не попрошу. Да и точно не

твоя.

— А-а.. Ну-у, — неопределенно пробормотал Самохвалов, потянулся за сигаретами.

— Если можно.. Не кури..

— А-а... Ну, — повторил, толкнув пачку на место. — Значит.. Замужем? Вышла.

— Замужем, дорогой.

— Ну, это хорошо, — успокоился Самохвалов и тут же побагровел: — Как же ты, сразу, что ли?!

— Сразу. Помнишь, ты все говорил: «Ни одной бабе не верю!» Прав был. Видишь.

— Я так и по-думал! К кому-нибудь гра-мотному ушла, думаю. Я-то —

546

сапог, а тебе книжки надо. Эту, как она? Философию. А ведь приглядывал.. Ну, хитра.. ты. Погоди-погоди.. А развод? Ты же официально моя.. жена. Мы же не разведенные.. Нет?

Похоже, опять испугался.

— Я же тебе писала: «развод, когда пожелаешь».

— Да я тут.. С судом с этим..

— Вот и разведемся. Пора.

— Эт.. точно.. А то ты мне алиментов там наделаешь — а я отвечай. Нет, ты смотри, а? — глядел сбоку.