Макс был моим другом, и он единственный, кроме непосредственных участников этой истории, знал подробности нашей семейной саги.

– Макс, - сказал я.
– Я даже не знаю, как тебе объяснить...

– Давай прямо, - попросил Макс.
– Чтоб я понял.

– У меня складывается поганое чувство, что я предал одного человека. Кинул. Бросил в беде. Испугался и убежал.

– Дальше, - сказал Макс.

– Что дальше? Все.

– Ну, я пошел, - Макс сделал мне ручкой.
– Если что, звони.

Я резко и незаметно подсек его ногу, и Макс шумно рухнул на место.

– Ты чего?
– изумился он.

– Макс, сосредоточься. Я говорю о Леве. Мне кажется, что....

– Подожди.
– Макс поерзал и налил себе кофе.
– Я не вполне понимаю, что ты имеешь в виду.
– Подожди... Ты хочешь сказать, что мог что-то сделать, сверх того, что сделал? А что?

– Для него я ничего не сделал.

– И тебя душит чувство вины, - ухмыльнулся Макс.
– Тебе мучительно больно за бесцельно прожитый год.

Ну уж нет. Может, это был единственный год, который я прожил не бесцельно.

И сегодняшнее утро - тому следствие.

Я не могу тебе объяснить, - повторил я.
– То ли я ему нужен, то ли он мне.

– Зачем?
– жестко спросил Макс.
– Нет, ну я понимаю - была история. Несколько нетипичная для нашей жизни. Лав стори. Грустная, прекрасная. Она кончилась.

– Не кончилась, - сказал я и испугался. Я сам не понял, почему я так сказал. Макс медленно пил кофе и пристально смотрел на меня. Я не выдержал этого взгляда, пошел к окну, посмотрел вниз. Внизу, очень далеко мчались машины и шли люди. Там не было Сада и моря. Во сне рядом со мной стоял молодой и здоровый Лева, он обнял меня за плечо левой рукой и наконец-то закурил. Мы с ним стояли, молчали, смотрели на Сад. Что-то произошло со мной в этот момент.

– Я не думаю, что ты...
– начал Макс.

– Что? Что я? Ты хочешь сказать...

– Ну уж нет, - энергично покачал головой Макс и светлые волосы упали ему на лицо.
– Лучше уж не говорить. Ты знаешь, что бывает, если дракона назвать по имени? Он появится.

– Ну так давай проверим.

– Нет, - повторил Макс.
– Ты мне друг. Я не хочу, чтобы тебя всякие там драконы одолели.

– Не хочешь - не говори, - решился я.
– Я и сам могу сказать.

Я вспомнил запахи ночного Сада, шероховатость влажных кипарисовых шишек, заколоченную дверь дома. Как я ждал звука шагов в темноте и тишине. Двадцать лет назад на темном крыльце дома сидел, закинув ногу за ногу, человек. Курил, молчал, улыбался. Смотрел куда-то вглубь освещенной комнаты. Сейчас он смотрит в окно. И тоже молчит. Я же был там, рядом. Мог взять его за руку. Мог вернуться. Мог послать всех и остаться рядом.

– Он мне нужен. Он. И больше никто. В этом смысле.

– Знаешь что, - сказал Макс , глядя куда-то в угол.
– В этом смысле в тебя вселился твой братец, извини. Это единственная гипотеза, которая на нынешний час...
– он глянул на часы, - половина одиннадцатого... у меня имеется. Ладно, пошли дальше. И что? Лежит где-то царевна в хрустальном гробу тридцать лет и три дня, откуда не возьмись, появляется принц на белом коне, целует ее в уста, она просыпается, говорит... Ты этот сюжет имеешь в виду? Возможно, ты еще и тянешь на принца, но Лев Михайлович уж точно не царевна. Судя по всему, он, классный мужик, очень умный и главное - честный. В строгом смысле этого слова. Он пережил трагедию, или, точнее, не пережил. Боюсь, что твоя романтическая идея даже не удостоится поворота его головы. Не лезь, слушай. Это совершенно не твоя история.

Конечно, мы пили виски. Как мы не растягивали, в начале седьмого возникла дилемма: идти Максу домой за следующей и последней и таким образом подвести черту неликвидам, образовавшимся после юбилея его папы, или уже переходить к чаю.

– Сколько не бери, - привычно прокомментировал совершенно трезвый Макс, - все равно два раза бегать.

– Нет уж, - сказал я .
– Нет. Пьянству - бой. Пошли лучше гулять.