Ворота белоснежного забора слегка скрипнули, когда он открыл их, и Тейт мысленно отметил, что нужно будет смазать петли.

Тонкие полосы лунного света создавали тени на надгробных камнях, в то время как он шёл между ними. Не так много акров было выделено под семейные могилы. Его дедушка и бабушка. Два дяди, которые погибли до его рождения. Молодая тётя, никогда не побывавшая замужем. И его родители.

Он присел на корточки рядом с более новой могилой и рассеянно вырвал сорняк, который успел вырасти.

– Что же, пап, на этот раз у меня действительно проблема, – он сделал паузу, раздумывая. – Но я думаю, ты это знаешь, так ведь? Видишь, там наверху в твоей кровати, сегодня спит девушка. Она незнакомка, пап. Я едва знаю её, но она беременна, и это мой ребёнок. Она живёт в ветхом старом доме, который состоит из пары досок и жестяной крыши, но я думаю, это лучшее, что она может себе позволить, работая всего две ночи в неделю.

Он опустился на землю на одно колено, сидя на пятке, и оперся рукой на другое колено. Кофе в его чашке давно остыл.

– И она голодает до полусмерти. Не то чтобы она признавалась в этом. Она не собиралась рассказывать мне о ребёнке, хоть и ужасно напугана, – он слегка улыбнулся. – Она слишком гордая, чтобы просить помощи, продолжает говорить мне, что это не моя вина. Думаю, никто раньше не говорил ей о жизни. Сложно забеременеть самостоятельно.

Его улыбка исчезла.

– Ты всегда учил меня нести ответственность за свои действия пап, и я старался. Но в этот раз меня разрывает на части. Я знаю, тебе никогда особо не нравилась Диана. Один тот факт, что ты никогда ничего не говорил о ней, убеждает меня в этом. Она может казаться испорченным богатым ребёнком, но глубоко внутри она просто потерянная, одинокая маленькая девочка. Джо был прав. Она заставляет меня проходить через ад, но я понимаю, почему она это делает. И у меня есть обязанности и перед ней тоже. Хоть она и борется с этим, часть её знает, что рано или поздно она сдастся и выйдет за меня замуж, – он запнулся, и его голос понизился. – Думаю, всё сводится к тому, у кого-то ко мне больше претензий. Я знаю, что должен делать то, что правильно. Я не могу позволить этой девушке проходить через всё это в одиночку. Я знал это на протяжении всего времени. Но это будет нелегко, пап. Рассказать Диане будет сложнее всего, что я делал в жизни. Это причинит ей боль.

Тейт выпрямился, его взгляд вернулся к тихому дому. Мгновение он стоял в лунном свете, затем бросил последний взгляд на могилу, развернулся и начал идти обратно. Будет нелегко убедить Эбби согласиться с решением, которое он принял. Но правда состояла в том, что ни у кого из них не было выбора в этом вопросе. Она не казалась глупой. Ему нужно было донести до неё всё правильным способом, который не затронул бы её гордость.

* * *

Тейт разбил очередное яйцо в жир от бекона на чугунной сковороде и затем разглядел кусочек скорлупы, попавший туда. Он пытался выловить этот белый кусочек ложкой, когда Бадди с грохотом спустился вниз по лестнице и прошёл на кухню. Почти такой же высокий, как Тейт, но более худой, шестнадцатилетний парень, пролетев по полу, остановился рядом с братом и уставился на него с удивлением.

– Ты готовишь?

– Думаю, правильным ответом будет слово «пытаюсь», – пробормотал Тейт, продолжая вылавливать скорлупку. Наконец он сдался и схватил её пальцами, при этом обжигая их.

– Это имеет какое-то отношение к тому, кто выплёвывает лёгкие в ванной наверху?

– Чёрт, – Тейт бросил ложку на полку и направился к выходу из комнаты. – Смотри за яичницей, – крикнул он через плечо.

Он слышал звуки страданий Эбби из ванной и внутренне сжался. Это была его вина, что она в таком состоянии, не важно, что она говорила. Не потрудившись постучать, он открыл дверь в ванную.

Эбби сидела на полу, поджав ноги под себя, её голова лежала на руках, которыми она подпирала унитаз. Он видел, что её лицо было бледным с зелёноватым оттенком. Она даже не дёрнулась, в то время как он мочил несколько полотенец в раковине.

Присев на корточки рядом с ней, он сложил одно из полотенец, убрал её волосы в сторону и положил полотенце ей на шею.

– Эбби?

Она простонала.

– Пожалуйста. Просто уйди и дай мне спокойно умереть.

– Ты не умрёшь, хоть у тебя сейчас и может быть такое чувство, – он протянул ей другое полотенце. – Держи, протри этим лицо.

Не глядя, она вытянула руку, и он передал ей влажное полотенце, наблюдая за тем, как она прижала его к своему лицу.

– Уже закончила?

Слабый кивок был её единственным ответом.

– Хорошо. Тогда пошли, уложим тебя обратно в кровать.

Она вдруг села прямо, пряди длинных чёрных волос упали ей на лицо. Впервые он заметил, что она всё ещё в ночной рубашке, которая была изношена до прозрачности. Она могла быть худой, но её груди, хорошего размера, были видны сквозь материал.

Тейт быстро отвёл взгляд, но не раньше, чем увидел румянец, появившийся на её щеках и то, как она непроизвольно скрестила руки на груди. И не раньше, чем почувствовал, как его тело откликнулось на всё это с большим энтузиазмом.

– Я в порядке, правда. Мне не нужно идти в кровать. Просто дай мне пару минут, чтобы одеться.

Он посмотрел в её карие глаза, едва видимые из завесы волос, затем кивнул.

– Спускайся вниз, когда будешь готова.

Бадди сидел за столом с тарелкой хлопьев.