Нона вытерла глаза и кивнула.

— Да… Это действительно так… Я уверена в этом. — Она вздрогнула. — Это ужасно. У него во рту капсула…

— Доктор Форрестер упоминал о формуле? — спросил Гамильтон.

— Да… Он может раскодировать формулу, но только на определенных условиях, — Нона переплела пальцы рук, чтобы как-то успокоиться. — Он будет разговаривать на эту тему только с мистером Уорреном.

Гамильтон наклонился вперед.

— И какие же это условия, мисс Джакси?

— Он не сказал мне.

— О'кей, — Гамильтон поднялся. — Вы нам очень помогли. Поедемте со мной. Нужно уточнить кое-какие детали. В отеле позаботятся о вас.

Нона покачала головой:

— Я не могу ничего говорить до тех пор, пока доктор Форрестер не переговорит с мистером Уорреном. Я дала слово доктору Форрестеру. — Нона вновь начала плакать.

Гамильтон глянул на Террела. Тот поднялся, подошел к двери и позвал Марию Пинола. Успокаивающе похлопал Нону по плечу.

Пинола, по-матерински обняв Нону, вывела ее из кабинета.

— Пойдем со мной, дорогая, — сказала она. — Я помогу тебе, не волнуйся, все кончится хорошо.

Когда они ушли, Гамильтон приказал:

— Немедленно окружить дом на Леннокс-авеню. Скажите вашим людям, чтобы ни в коем случае не обнаружили себя. Если Форрестер вздумает выйти, не задерживать его, но незаметно следить.

Террел кивнул Бейглеру, и тот пулей выскочил из кабинета.

— Когда прилетает Уоррен? — спросил Террел.

— Не раньше десяти часов.

— Вы думаете, она говорит правду?

— Да… это так. — Гамильтон почесал шею. Он был встревожен. — Мы имеем дело с сумасшедшим… но это очень важный сумасшедший.

Мужчины посмотрели друг на друга, думая каждый о своем, затем Террел сказал:

— Не предупредить ли доктора Хертца?

Гамильтон поколебался, затем покачал головой.

— Нет. Не будем ничего предпринимать до приезда Уоррена.

Зазвонил телефон. Террел поднял трубку.

— Федеральный агент Уэлш сообщил, что Чет Киган убит своей сожительницей-наркоманкой. Она в настоящий момент задержана.

Детективы Энди Шилдс и Фрэнк Брок в этот день охраняли бунгало Теа Форрестер. Они торчали здесь уже три дня, и за это время Броку смертельно надоело и дежурство, и море, и солнце, и золотистый песчаный пляж.

Двадцатипятилетний мощного телосложения Брок не без основания гордился своими мускулами, но еще больше он гордился своими успехами на любовном фронте. Девушек тянуло к нему, как железо к магниту.

Детектив Шилдс был полной противоположностью Броку — старше его и намного опытнее. Это был полицейский по призванию, служака до мозга костей. Шрам от ножевого ранения пересекал его лицо, нос был переломан в нескольких местах. Всех преступников он считал подонками, а причину большинства преступлений видел в женщинах. Таков у него был взгляд на вещи.

Агенты укрылись в тени пальмовых деревьев, смотрели на море, на загорающих людей…

— Что за жизнь, — ворчливо сказал Брок, пытаясь устроиться поудобнее, — сидим здесь без дела дни напролет, ничего не делая, а рядом есть женщина, которая не знает, куда себя деть… Это просто противоестественно.

Шилдс слушал его сентенции вот уже два дня, и Брок смертельно надоел ему.

— Успокойся, ты на работе. — Он поднялся. — Пойду осмотрюсь.

Когда Шилдс неторопливо отправился в очередной обход вокруг бунгало, Теа Форрестер распахнула дверь и выглянула наружу.

У Брока перехватило дыхание. «Вот это экземпляр!» — подумал он.

Легкий ситцевый халатик едва прикрывал колени Теа. Брока даже в пот бросило. Черные, цвета воронова крыла волосы, изумрудно-зеленые глаза, четкие линии фигуры… От нее исходил одуряющий аромат женщины.

Теа медленно повернула голову и глянула в его направлении. Брок торопливо поднялся на ноги. В молчании они смотрели друг на друга, затем она улыбнулась. Брок глянул направо, налево. Шилдса нигде не было видно. Он быстро прошел по раскаленному песку к Теа.

— Привет, — сказала она томно, моментально оценив его мускулистую фигуру. — Вы один из моих телохранителей?

— Совершенно верно. — Брок выпятил грудь. — Хранитель тела, — он с восхищением смотрел на нее. — И какого тела!..

Теа подняла брови.

— Как мило, — кокетливо покачиваясь, Теа прислонилась бедром к дверному косяку. — А я всегда считала, что полицейские тупы, грубы и неотесанны.

Брок расплылся в улыбке.

— Так и есть… Но во всяком правиле имеются исключения.