Брок во все глаза наблюдал за развитием событий. Обнаженная грудь Теа бурно вздымалась, словно ей не хватало воздуха.

— Ты что, голых шлюх никогда не видел, — злобно прошипел Шилдс, набрасывая на обнаженное тело Теа свою рубашку. — Куриные мозги! Да не у тебя, не дуйся. Лучше собери мою одежду!

Взвалив Теа на плечо, Шилдс понес ее в бунгало. Брок, словно загипнотизированный, пожирал глазами обнаженную спину, округлые ягодицы и длинные ноги Теа.

У самого порога Теа зашептала Шилдсу прямо в ухо:

— Ты, конечно, большая свинья… но мужчина, что надо. Если захочешь меня, то… сам знаешь дорогу…

Шилдс ничего не сказал.

Он внес ее в бунгало и уложил на диван. Глаза б не глядели на эту потаскуху.

— Оставайтесь здесь. Если вы вновь вздумаете играть в подобные игры, я буду вынужден отвезти вас в управление.

Прихватив свою рубашку, Шилдс направился к двери. Едва он взялся за ручку, Теа сказала:

— Подожди! Как тебя зовут?

Он повернулся. Обнаженная Теа сидела, скрестив ноги. Руки кокетливо прикрывали грудь.

— Детектив третьего класса Эндрю Шилдс.

Он вышел из бунгало, закрыв за собой дверь.

Брок подождал, пока Шилдс подойдет к своей одежде, которая так и лежала на песке, затем сказал:

— Быстро же ты управился… Ну и как она?

Шилдс натянул одежду, угрюмо посмотрел на Брока.

— Ну и как она, Энди? Рассказывай, сердцеед.

— Мне кажется, ты вновь напрашиваешься на удар, — спокойно ответил Шилдс. — Так я это запросто устрою.

Обойдя Брока, он направился к полицейской машине.

Брок нерешительно глянул в его сторону, затем прыгнул вперед, хватая Шилдса за руку.

— Минутку… — начал он.

— Убери свои лапы, — огрызнулся Шилдс, вырывая руку и продолжая идти в направлении автомобиля.

Брок схватился за рукоять пистолета, но затем убрал руку с оружия. С бессильной злобой он наблюдал, как Шилдс связывается по радиотелефону с полицейским управлением.

Стоя на коленях на диване и наклонившись вперед, Теа из окна наблюдала за волнующим ее спектаклем. Ее груди, налитые, как спелые груши, подрагивали от удовольствия.

Пятеро мужчин сидели вокруг стола в роскошном номере отеля «Бельведер». Марвин Уоррен, словно маятник, ходил по ковру взад и вперед.

Справа налево за столом сидели: шеф полиции Террел, Джесс Гамильтон из ЦРУ, Роджер Уильямс из ФБР, доктор Макс Хертц из клиники Гаррисона Уэнтворта и секретарь Марвина Уоррена — Алек Хори.

Уоррен перестал мерить шагами гостиную и спросил:

— Самое главное — можно ли доверять словам этой девушки?

— Думаю, что да, — сказал Террел. — С какой стати ей врать?

— Она утверждает, что у Форрестера имеется капсула с цианистым калием, — Уоррен недовольно поморщился. — При малейшей попытке схватить его, Форрестер ее раскусит. — Уоррен повернулся к Хертцу. — Он был вашим пациентом двадцать восемь месяцев. Как вы могли пропустить капсулу? Она наверняка была у него, когда его поместили в клинику.

Хертц пожал плечами.

— Это не удивительно. Вспомните, когда Герман Геринг решил покончить с собой, он принял яд, и никакая охрана не смогла ему помешать.

Уоррен подумал, затем кивнул.

— Да… согласен. Итак, доктор Форрестер покончит с собой при малейшей попытке нажима на него?

— Конечно, — без колебаний заявил Хертц. — Он может покончить с собой и без всяких на то оснований. Этот человек совершенно не дорожит собственной жизнью. Скажу больше, он может покончить с собой под влиянием случайного импульса.

Уоррен вновь принялся расхаживать по гостиной.

— Хорошо, доктор, — сказал он наконец. — Благодарю.

Поняв, что он может покинуть совещание, доктор поднялся из-за стола.

— Вы хотите, чтобы я остался здесь или же я могу вернуться в клинику?

— Вы можете возвратиться в клинику, доктор, — сказал Уоррен. — Уже поздно. Я думаю, вряд ли что случится до завтрашнего утра.

Когда Хертц ушел, Уоррен подошел к столу и уселся.

— Форрестер не сможет вновь скрыться? — спросил он Уильямса.

— На это у него нет ни единого шанса. Весь район, а в особенности дом, где он укрылся, под самой надежной охраной.

— Вы уверены?

— Да, сэр.

После некоторых размышлений Уоррен вновь обратился к Уильямсу: