Я смелости набралась и о будущем парня заикнулась. Выгнать с позором оно всегда можно, а вот обратно загнать с почестями уже труднее. Михась не дурак, может и в люди на чужбине выбиться, будет потом от родного дома нос воротить. Князь посмеялся. Мол, с позором не отправит, но куда-нибудь да пристроит. Вот пусть и выбивается хоть в люди, хоть в головастики болотные.

Совсем воодушевленная я робко насчет чувств Михася ко мне спросила. Как выяснилось, замужних за своими у оборотней не принято трогать: кто успел, тот и съел лакомый кусочек. Сопернику лишь собственный хвост кусать остается. Ну, хвост так хвост, главное не меня.

На том и расстались. Уже у калитки Вацлав напомнил:

– Четыре лета тебе, Янэ, чтобы повзрослеть и поумнеть.

– А если не справлюсь? Если предпочту курицей остаться?
– Я невинно улыбнулась.

– Что ж, придется мне в своем курятнике жердочку тебе приготовить. Я всё равно не отпущу тебя, Янэшка, насовсем, - сказал и калитку закрыл.

А я вздохнула.

Странный Князь мужик. За картошку чуть не побил, а когда брата его выручать пришли, так индюком вокруг нас стрекотал. Слова дурные оставил где-то, а уж решения озвучил и вовсе ему не свойственные. Или... Или я Князя совсем не знаю. А ведь точно - не знаю. Ни на мизинчек не ведаю. Думала, все-все про него рассказать могу, но если копнуть глубже, то сказать нечего.

Конечно, обижал он меня знатно, но на разве кого другого тронул? Михась не в счёт. Он сам дров наломал, как я поняла. Жестоко, правда, с ним Вацлав обошелся, так Князь у нас ого-го - пожарище! Да и любят Вацлава в Сосновом Бору... Не за красивые глаза же?!

Запуталась я совсем.

Тоскливо вздохнула.

– Ты чего?
– Спросила Агнешка.

Мы уже подходили к дому. Дорога пролетела незаметно.

– Думаю, вот...
– Замялась я и снова вздохнула.
– Может остаться и поговорить с Князем? Попробовать узнать его получше...

Тетка расхохоталась. Она смеялась до слез. Ладони себе о колени отбила, все успокоится не могла. Замолкала, глаза утирала, в потом снова взахлеб.

– Что я смешного сказала?
– Топнула ногой.

– Дурочка ты, Янэ. Если останешься, то не пройдет и седьмицы как его постель греть будешь, а не станешь, так он снова лютовать начнет да так, что восемь лет тебе перинкой покажутся. Ты же целовалась с ним?
– Я смущенно кивнула, не влезая в детали.
– Я так и поняла. Думаешь, чего он грудь колесом выпятил? Он же шальной от счастья был - первый поцелуй сорвал, вот и понесло его дальше чем с молочка седьмичного. А наутро проснется, так ломать его будет, опять тела твоего захочется. Помяни мое слово, с первыми петухами припрется и не просить, а требовать будет. Так что обтирайся настойкой жгученника и в лес. Леший приютить обещал, а днем он тебя к деревне Спотыкайке выведет, оттуда доберешься куда захочешь.

– Так мне не поспать?!
– Выпалила я.

– Так может сразу у Вацлава выспишься?
– Отрезала тетка. Я молча пошла собирать вещи.