— Ты объяснишь, зачем все это делал?

Он, натянув недопонимающее выражение, замер. Мои дибильные глаза все же опустились на мгновение, чтобы обследовать этот стальной пресс, по которому лениво стекали капельки, затем вновь поднялись.

— Делал что? — вопросил Люцифер и запустил руку во влажные волосы.

Хм, он что, пытается меня таким образом отвлечь?

Не получится!

Я вздохнула.

— Терся об меня! – хотелось сказать это нормальным голосом, но получилось, как обычно, когда я волновалась, соскакивающим.

— Вообще-то такого не было. Я просто хотел попросить у тебя полотенце.

Ага. Просто. Стоял голый, прижимал меня к стене, так и хотел, чтобы я посмотрела на него с ног до головы. И мало того, что я была вся красной, посчитала всю эту ситуацию очень… сексуальной. Да, черт побери! Как бы ни хотелось признавать.

— Ну, конечно!

Я задела его плечом, держа путь к двери. Отправившись в ванную, начала смывать с себя всю грязь. Под струями прохладной воды пробыла достаточно долго, отчего конечности онемели. Когда я заколола волосы и надела на себя пижаму, то повернулась спиной к зеркалу и дотронулась до татуировки, до сих пор не веря, что она у меня есть. И как я могла ее набить? Боже! Неужели была настолько пьяна, что ничего не соображала и потеряла какой-либо страх?

Проклиная свою кошмарную жизнь и все происходящее в ней, я распустила шевелюру и тихо вошла в комнату. Люцифер сидел на моей кровати. Одетый. И смотрел куда-то в стену. Мне было плевать, что он там увидел или разглядывал, я схватилась за толщи простыней и одеял, которые в последствие вытянула из-под него, заставив его оказаться на полу. Как и следовало ожидать, блондин наградил меня не лучшим взглядом, поднимаясь на ноги.

— Для информации: здесь сплю я. И никто больше, — оповестила я, затем, достав те одеяла, принесенные мамой, кинула Люциферу. На этот раз он не поймал их, они упали возле его ног. — Твое место для сна — пол. Ясно?

— Я и не собирался спать на твоей кровати, — произнес парень. Я потушила свет и, укутавшись теплым пледом, услышала, только уже произнесенное шепотом: — Вижу, ты не рада мне.

Прищурившись, я смогла обнаружить черты лица Люцифера в кромешной тьме. Он так же продолжал стоять, пялясь на меня. Его глаза цвета неба словно светились, а волосы отливали золотистым свечением. И тут мне опять показалось, словно он – это Мэтт. Горький комок застрял где-то в горле, вызывая слезы. Я так не хотела вновь вспоминать ангела, не хотела думать о нем, но он как назло, не вылезал из головы. Я просто была одержима им.

— Извини, я не могу радоваться тому, что в моей комнате само Исчадие Ада в прямом смысле! Конечно, я не в восторге от всего, но несмотря ни на что сдержу слово и помогу тебе, какие бы ужасные последствия меня ни ожидали.

Он нахмурился.

— У тебя все еще есть возможность выгнать меня.

Замучившись смотреть на его убийственное выражение лица, я повернулась на другой бок.

— Есть. Но я ее не использую, — проговорила и запустила руки под подушку.

Люцифер ничего не ответил. Послышался тихий шум – он расстилал одеяла на полу. Через несколько секунд какие-либо звуки прекратились, и в комнате воцарилась идеальная тишина. Лишь ветер, гнавший за окном хоровод снежинок, создавал мягкий свист, и от его несильных потоков немного надувалась ткань, служащая временным заменителем стекла.

— Все же, почему ты так быстро поменял свое решение в тот день? — поинтересовалась я у парня.

— Ты сказала обо мне всю правду, и было глупо что-то отрицать. Мне действительно надоело доказывать всем, что я еще отомщу, надоело давать приказы демонам, о которых постоянно потом жалел в душе. Мне надоело быть сильным. Это тяжело. Спустя столько веков я пытался казаться черствым, бесчувственным, когда внутри бушевало столько эмоций, мыслей, когда мой внутренний голос умолял меня сдаться ангелам и прекратить войну, мучения, бессмысленные убийства. Я хотел лишь просто показать всем, что могу быть сильным. И, да, ты была права, что из-за гордости я не мог признаться самому себе, насколько мне это надоело и остановиться. Злость, обида и месть – вот, что управляли мною. У меня был шанс прекратить все, но я думал, если перестану быть таким хладнокровным, прекращу навевать на всех страх и вообще покончу со всем ужасом, меня посчитают слабым, будут смеяться надо мной. Один раз я потерпел крах и не хотел его испытать вновь. Я жаждал победы тогда, я желал в тот день убить много ни в чем неповинных людей, лишь чтобы сделать ангелам больно. Но я так же не хотел смертей. Мне просто пришлось заставить самого себя пойти на такое решение – устроить апокалипсис, разрушить весь мир и уничтожить человечество. Я знал, что люди – слабость ангелов, поэтому захотел причинить тем вред через них.

Я замерла в постели, понимая, что бы произошло с человечеством, если бы на поле в тот день я не решилась высказать все Люциферу в лицо. Произошло бы ужасное. Сбылось бы то мое видение, в котором я видела мертвые тела ангелов и людей в последние секунды их жизни…

— Ты бы действительно убил людей со своим войском, да и не только их, если бы я не осмелилась произнести ту «речь», — прошептала, медленно поворачиваясь к нему.

Люцифер лежал и глазел на меня удивленно. Под его щекой было скомкано одеяло. Я даже и забыла позаботиться о том, чтобы дать ему подушку.

— Не знаю, — спустя секунды выдохнул парень и сомкнул веки.

— Это был не вопрос, Люцифер, — я вытерла слезы, покатившиеся по щекам. При одной мысли, что не стало бы всех моих друзей, родителей и других людей, сердце обливалось кровью. — Я не способна выразить словами, насколько ненавижу тебя за то, что чуть ли ни сделал вместе с демонами. Пусть я тебя простила когда-то, причем в большей степени из жалости, пустила в свой дом, но это не означает, будто все изменилось между нами. Я имею в виду отношения. Запомни, простить-то можно, но забыть – никогда нельзя. Я буду всегда помнить, какой ужас ты хотел совершить. Как бы мне ни хотелось думать, что ты теперь не прежний, беспощадный Люцифер, но я до сих пор не знаю, какие тайны скрываются в твоей голове от меня, так что, пока я не могу тебе верить и доверять.