– Ты когда-нибудь был в троллейбусе?

Амал в растерянности отрицательно замотал головой.

Последний троллейбус был пуст и остановился, приметив нас на остановке.

– Ну, пойдем же!
– воскликнула я и поспешила в дверь.
– Ты же хотел увидеть Москву! Мы в троллейбусе, без билета и без пункта назначения! Что может быть восхитительнее?!

Троллейбус сдвинулся с места. Амал рассмеялся и подхватил меня, чтобы удержать от падения.

Мы прошли сквозь пустой вагон и приблизились к кабине водителя.

– Извините, а куда вы едете?
– спросила я.

– Ребят, а я в парк! На ночевку везу усатого! Хотите, у Садовой остановлю, а там уж сами!

После нескольких минут мелькающих фонарей и нашей импровизированной экскурсии по широкому проспекту, троллейбус остановился. Мы вышли и, успешно избежав держащегося за столб гражданина в нетрезвом состоянии, который, очевидно, привлек внимание проезжающего милицейского патруля, остановились на улице.

– Незабываемая экскурсия!
– произнёс Амал, не отпуская моей руки.

Он приблизился. Развернул меня к себе и, смотря мне прямо в глаза, произнес: - Позволь мне тоже показать тебе Москву, которую ты еще не видела! Тебе понравится!

Амал сжал мою руку, внимательно всматриваясь в мой взгляд, и вытянул руку, чтобы дотронуться до моего лица, но замер в ожидании ответа.

Я кивнула головой и последовала за ним.

Мы подошли к такси, припаркованному на углу улицы. По названному адресу я сразу догадалась куда мы едем, ведь Мстислав не раз хвалился в наших разговорах местом жительства Амала, в которое он недавно переехал.

Дом на Набережной был именно тем зданием, которое я себе представляла из описательных рассказов Славы.

Мы поднялись на последний этаж, дверь открылась и передо мной... О, чудо! Просторный зал с белыми стенами, со вкусом подобранной мебелью. На стенах - огромные реплики картин Шагала. И окно - огромное окно открывало захватывающую панораму на ночной город и теряющийся в бесконечности ночного, туманного неба, луч прожектора стеклянных небоскребов.

Я подбежала к окну в завораживающей темноте комнаты, освещенной лишь блеском ночного города.

– Не зажигай свет! Позволь мне чуть дольше побыть в этом волшебстве!
– произнесла я, прислонившись руками к подоконнику, и немного подпрыгнула, чтобы охватить взглядом одурманивающую панораму.

– Я же говорил, что тебе понравится!

Амал приблизился ко мне и вновь дотронулся до меня этим прикосновением руки, которое разбежалось жаром по моему телу.

Его тепло окутало мою спину. Его дыхание едва коснулось моей шеи, заставив меня прикрыть глаза и запрокинуть голову, позволив ему коснуться мочки моего уха жаркими губами.

Панорама за окном меня более не интересовала. Я развернулась лицом к нему.

Он приблизил свои губы к моему лицу так близко, что я могла чувствовать как его дыхание смешивалось с моим. Его губы - немного пухловатые и резко очерченные, манили меня первой придать его наслаждению поцелуя и познать его вкус.

Амал приложил ладонь к моей щеке, коснулся моих губ нежным, едва заметным, ласковым и заигрывающим прикосновением своих пылающих страстью, заманчивых губ, а затем влился в них с нетерпением, жадностью, желанием.

Его поцелуй - нежный и одновременно страстный, напомнил мне о моей недавней разлуке. Слеза покатилась из моих глаз и влилась в поцелуй.

Он прервался. Трепетно поправил мои волосы.

– Я молю тебя, дай мне возможность позволить тебе забыть его… Дай мне шанс!
– произнёс, вновь сосредоточив свой взгляд в моих, наполненных чувственностью, влажных глазах.

– Откуда...
– попыталась спросить я, но он прервал меня ласковым поцелуем, в котором мы разделили соленость моих слез.

– Шшшш… Я знаю, я знаю... – произнес, поглаживая мои локоны.

Его сильный торс излучал тепло и манил соблазном.

Я медленно сняла с него свитер, наконец почувствовав желанное прикосновение к его упругому телу искусительного цвета молочного шоколада.

Я обняла и страстно поцеловала его. Смесь его губ с моими производила яркий, соблазняющий эффект смеси корицы и чили - таких разных, таких насыщенных в своей индивидуальности и таких заманчивых, обжигающих и запоминающихся, но в тоже время гармоничных и еще более интенсивных в соединении вкусов.