Шрифт:
Снейп подошел к шкафчику стоящему у стены. Там хранилось множество пузырьков с разнообразными жидкостями. Он выбрал нужный флакон.
— Вот, возьмите.
— Благодарю, — ответил Драко, сразу выпивая содержимое.
Снейп снова сел за стол.
— Не забудьте соблюдать правила, мистер Малфой. Мне не хотелось бы отправлять сову вашим родителям.
Драко кивнул, и скрылся за дверью.
«Чертов, Снейп! Вечно условия ставит».
Глава 8
Тишина библиотеки всегда успокаивала Гермиону. Запах старых фолиантов, шуршание страниц, все это уносило в бесконечный мир неизведанного.
Девушка провела пальцами по пожелтевшей странице.
«Сколько же всего таят эти листы…сколько знаний».
На ночь Гермиона решила посетить библиотеку. Чтение не только приносило в ее душу мир, так еще и доставляло небывалое удовольствие. Стоя среди стеллажей, Гермиона листала книгу. Из размышлений ее выдернул такой знакомый и в равной степени ненавистный голос.
— Грейнджер… почему я не удивлен? Это единственное место, где тебе рады, и то лишь по тому, что у бедных книг нет выбора. И им приходится мириться с твоим обществом.
Девушка сжала книгу в руке. Закрыв глаза, она попыталась глубоко вздохнуть.
«Мерлин, даже тут покоя нет… пусть он исчезнет. Молчи Гермиона, не отвечай. Ему надоест, и он уйдет».
Но это явно не входило в планы Малфоя. Он был в отличном расположении духа.
— Молчишь? Язык прикусила? — Драко усмехнулся, облокотившись одной рукой о стеллаж.
— Иди куда шел, Малфой. Оставь меня в покое, я не расположена с тобой ругаться.
— Оооо, мисс Грейнджер! Где ваши дружки? К ним-то ты точно расположена. И кто больше тебя заводит, а Грейнджер? — не унимался Драко. — Этот недоумок Уизли? Или ты любишь героев? Поттер ведь звезда, кому как не ему можно располагать мисс Заучку.
Ну как тут сдержаться, Гермиона краснея от злости, подняла на него глаза.
— Малфой, у тебя кроме секса, хоть что- то есть в голове? Ты, конечно же, далек от такого понятия как дружба.
— Дружба? У тебя с этими недоносками? Не смеши… У этих твоих дружков, один шанс поиметь кого-то женского пола — это ты! Уизли вонючий хам, ни одна девушка хоть немного уважающая себя, даже не повернет голову в его сторону.
А святой Поттер, у которого даже очки запотевают, и слюна капает, когда Пэнси проходит мимо. Этому только и светит, что свидание с рукой под покровом ночи. Хотя оптимальный вариант — ты! Доступная подружка. Разве ты не поможешь друзьям, а Грейнджер?
— Да как ты смеешь, вообще говорить о них? Ты не знаешь, какие они и какая я! Ты конченный придурок! — Гермиона уже не скрывала ярости. — Я ненавижу тебя, Малфой! Ты мне противен!
Ни один мускул не дрогнул на лице Драко.
— Ты бесишься, потому что я попал в точку? Кто из них, Грейнджер, удостоился чести быть первым?
— Заткнись, Малфой! — крикнула Гермиона.
Резкий звук пощечины разбил тишину библиотеки.
Парень не ожидал такого. Огонь разлился по щеке, он сжал зубы так, что, казалось, сломается челюсть.
— Стерва! — прорычал Драко, вдавливая Гермиону в стеллаж. Книга выскользнула из ее рук, и с глухим стуком упала на пол. Девушка осознала ошибку. В его глазах бушевал ураган, ей казалось, что именно сейчас он готов убить.
Цедя воздух сквозь зубы, Драко говорил, сдавливая рукой ее горло.
— Мерзкая тварь! Как ты посмела меня ударить?
Гермиону начало колотить от страха. Ей не хватало воздуха, она не могла проронить не слова. Паника в ее глазах, ужас, застывший на лице, опьяняли Драко. Ресницы дрожали, он чувствовал рукой ниточку пульса на ее шее, как бешено он бьется. Кажется, парень слышал движение ее крови… грязной крови… Как-то давно он попробовал ее ненависть на вкус, а теперь он хотел испробовать ее страха, такого вязкого, что даже его затягивало внутрь этого водоворота.
Не отрывая взгляда от ее глаз, полных ужаса, Драко медленно наклонился к ее губам. Легкое касание… огненная стрела пронзила изнутри. Уже знакомые теплые губы, дрожали. Он провел языком по нижней губе, рука скользнула в ее волосы. Скопившееся за эти месяцы безумие, кажется, нашло выход. Рыча, он припал к ее губам, раздвигая их языком, желая почувствовать ее тепло. Гермиона не сопротивлялась, сама не зная почему, словно вся боль и обида, жившие в ней все это время, выплеснулись, наконец. И словно прорвало плотину. Сегодня его губы горели огнем, она слегка подалась вперед, уменьшая расстояние между их телами. Осмелев, ее руки скользнули за ворот его рубахи, поднимаясь выше к волосам. Такие мягкие…они скользили между ее пальцами. Гермиона со всем отчаянием отвечала на его поцелуй. На его губах сохранился вкус кофе, нежная ласка его языка разожгла в ней яростный огонь желания. Гермионе не хотелось задумываться.