Он доверился ей, а она… И Забини не лучше. Друг, называется.

Пэнси продолжала вопить.

— Променять меня на нее! Как так? Это просто невозможно! Драко, поговори с ним!

— Разбирайтесь сами. Я не собираюсь возиться в вашем дерьме. У меня и без этого дел полно!

Драко резко встал и направился к выходу. Он пылал от ярости. Не хотелось верить Паркинсон, но зная ее… Просто так она бы не ревновала Блейза.

Парень выругался. Хотелось начистить Забини морду. Быстрым шагом он направился в гостиную старост.

«Идите вы все к черту!»

Гермиона плелась в гостиную, уставшая. Ее слегка пошатывало, наверное, сказалось все напряжение дня и выпитый с Забини огневиски. Но сейчас в ее душе присутствовала некая доля облегчения, ведь они закончили все приготовления.

Дорога к замку была тиха и приятна, метель закончилась, и небо очистилось, открывая взору прекрасное небо, усыпанное мириадами звезд, яркая луна освещала их путь к Хогвартсу.

Сейчас же отмеряя коридоры, девушка спешила оказаться в уютной постели.

Она вошла в гостиную, внутренне ощущая нависшую угрозу. Малфой сидел на диване, его поза и выражение лица говорили сами за себя, перед ней сидел тот самый Малфой, который не давал ей житья все эти годы.

Что-то внутри нее словно оборвалось.

«Что с ним? Почему он так смотрит?»

Парень говорил тихо.

— Почему остановилась? Проходи.

Гермиона сделала несколько шагов к дивану, на ходу снимая мантию.

— Что случилось? — спросила она.

Малфой, игнорируя ее вопрос, задал свой:

— Где ты была?

— В Хогсмиде, — соврала девушка.

— С кем?

— С Джинни… — прошептала она.

— Да? Не знал, что Уизли мулатка!

Гермиона опешила.

— Я не понимаю тебя.

Малфой встал.

— Не понимаешь? Грейнджер, я не люблю, когда из меня делают дурака!

— Почему ты злишься? — спросила Гермиона.

Малфой в два шага преодолел расстояние между ними, он навис над ней, его глаза прожигали ее душу насквозь.

— Я знаю о тебе и Забини!

Глаза Гермионы округлились от ужаса.

— Ты о чем? — девушка понимала, что говорить правду ни при каких обстоятельствах нельзя. Все могло рухнуть в один миг, открой она ему, то почему она встречается с Блейзом.

— Ты таскаешься с Забини! — Малфой растянулся в своей коронной ухмылке. — Попробовав один раз, ты решила не останавливаться на достигнутом?

Его слова раскаленным железом обожгли ее сердце. Гермиона понимала, что сейчас в нем говорит обида, но все равно было безумно больно знать, что он мог подумать о ней такое.

Пытаясь говорить спокойно, она сказала:

— С Забини? Мы с ним один раз встретились в библиотеке, и то, потому что я проспорила Джинни. Уж поверь, твой друг не лучший собеседник.

Малфой сопоставлял факты в голове. Ему хотелось ей верить. Пэнси имела одну гадкую черту своего характера, постоянно все преувеличивать. Его природная подозрительность шептала, что нужно вытрясти из Грейнджер всю правду, а сердце и голова твердили довериться ей. А еще был Забини, который никогда не брал девушек Малфоя, даже тех, что были на одну ночь. Это было их правилом.

Гермиона заметила его внутренние терзания, она сделала шаг к нему. Это их последний вечер вместе, ей захотелось стереть все плохое, что было между ними. Она ткнулась носом в его грудь.

— Верь мне, у меня ничего нет с Забини, — проговорила она.

Драко ощущал ее горячее дыхание на своей груди. Сколько еще таких вечеров у них осталось? Пусть эта Пэнси провалится пропадом со своей ревностью. Он чувствовал, что она только его, и плевать, что говорят. Он обнял ее, прижимая к себе. Гермиона подняла глаза, привставая на носочки, она легонько коснулась его губ.

Внутри Драко все вспыхнуло, он сжал руками ее талию, завладев ее губами. Желание обожгло внезапно, он целовал ее неистово, она так же отвечала, смело лаская своим языком его язык. От скромности не осталось и следа, осталось лишь тянущее чувство внизу живота.

Гермиона, почти оглушенная таким желанием, лишь теснее прижалась к Драко. Он стянул с нее свитер, воздух накалился до предела. На ощупь двигаясь к дивану, они натолкнулись на столик, но это было не важно. Драко прикусил ее нижнюю губу, Гермиона застонала, запуская руки под его водолазку, желая лишь касаться его кожи, касаться его тела…