— Ну, хорошо, я болтаю, как баба. Я, конечно, могу заткнуться. Но чего стоит наша земля без любви? В чем тогда счастье?

— Хватит трепаться. У нас полно дел. Отвези меня к Эду, — хмуро сказал Морган.

«Распустил слюни, — подумал Морган. — Впереди такое опасное дело… Тут уж не до сантиментов».

Блек снимал двухкомнатную квартиру с окнами на реку в доме из бурого песчаника.

Морган поднялся в лифте на четвертый этаж, прошел по длинному коридору и нажал кнопку звонка.

Блек открыл не сразу. На нем была черная пижама с белой отделкой и белыми инициалами «Э.Б.» на кармане. Волосы были взъерошены, глаза опухли и казались заспанными.

— Мать честная! — ахнул он, уставясь на Моргана. — Который же теперь час?

Морган перешагнул порог и прошел, подталкивая Блека вперед, в маленькую гостиную. Комната была неплохо обставлена, но не убрана, на подоконнике рядами выстроились бутылки из-под джина и виски.

Спертый запах сигаретного дыма и духов заставил Моргана поморщиться.

— Пахнет у тебя, как в кошкином доме, — заметил он. — Ты что, окно не можешь открыть?

— Могу, — Блек торопливо распахнул окно. Каминные часы показывали двадцать минут двенадцатого. — Ты пришел раньше времени. Китсон уехал?

— Они уехали, — Морган бросил взгляд на дверь в спальню. — Там есть кто-нибудь?

Блек глупо ухмыльнулся.

— Она спит, не беспокойся.

Морган наклонился вперед, зацепил пальцем карман пижамы Блека и притянул его к себе.

— Послушай, Эд, ты знаешь, на какое дело мы идем сейчас. Вчера вечером ты показал себя не с лучшей стороны. Тебе придется здорово поднатужиться, иначе ты нам вряд ли пригодишься. Запомни, пока мы не закончим работу — ни баб, ни пьянок. Ты выглядишь, как дохлая кошка.

Блек дернул плечом, помрачнел.

— Брось этот тон, Фрэнк…

— Не брошу, приятель. Собираешься лезть на рожон, так и скажи. Я с тобой могу расплеваться в любую минуту. Будешь делать, что я велю, или получишь пинка под зад.

Блек взглянул в холодные черные глазки Моргана и решил, что лучше не спорить.

— Ладно, ладно, — заторопился он, — я постараюсь.

— Сделай одолжение, постарайся.

Блек отодвинулся от Моргана.

— Что-нибудь есть в газетах о вчерашнем?

— Обычная муть. Все до того перепугались, что не могли толком описать приметы. Кажется, все сошло нормально. Я хочу, чтоб ты прямо сейчас поехал к Джипо. Он достал болты для стальной обвязки, надо ему помочь.

— Ладно, — промямлил нехотя Блек. Приниматься с утра за работу ему явно не хотелось.

— Да поторапливайся, — рявкнул Морган. — Я отправлюсь в Дьюкас за автоматической винтовкой. У Эрни есть одна, он обещал продать.

— Все будет в порядке, — сказал Блек. — Я сейчас поеду.

Проводив Моргана, Блек выругал его про себя, вошел в полутемную спальню и поднял штору. Яркий свет залил комнату, брызнул в лицо девушке, лежащей на кровати.

— Ради бога, Эдди… — запротестовала она, приподнимаясь на постели и щурясь. Девушка была смуглая, темноволосая. Густая челка бахромой падала ей на лоб. Мелкие черты лица, большие голубые глаза. Желтая пижама, плотно облегающая складную фигуру.

— Подъем, крошка! — сказал Блек, влезая в рубашку. — У меня важные дела. Давай, давай, топай ножками!

— Но, Эд… Я до смерти устала. Иди, если тебе надо, а я останусь. Можно?

— Нет, одну я тебя здесь не оставлю. Пошевеливайся!

Девушка — ее звали Глория Даусон — застонала, отбросила простыню и с трудом поднялась с постели. Она потянулась, зевнула и, пошатываясь, пошла в ванную комнату.

— Что за паника, дорогой? — капризно спросила она, включая воду. — Кто это там приходил к тебе?

Блек начал скоблить подбородок электробритвой.

— Давай, давай! Одевайся и проваливай. Я спешу.

Она стянула с себя пижаму и стала под душ.

— Иногда мне хочется пустить себе пулю в лоб, — почти прокричала она, стараясь заглушить шум воды. — Вечно одна и та же история. Начинается все красиво: тихая музыка, мягкий свет, ласковые слова, а потом вдруг — «одевайся и проваливай». И это мужчина, о котором я мечтала! Мой сказочный принц!

— Поторапливайся, тебе говорят! — разозлился Блек.

Он выключил бритву и пошел на кухню варить кофе.

Голова у него раскалывалась, а во рту словно войлок постелили. Он жалел, что так много выпил накануне, но больно уж у него тогда были нервы возбуждены. Жалел также, что оставил у себя на ночь Глорию. Моргану это явно не понравилось.