Не подумайте, что я просто пытаюсь утешить Райчел. Нет, это чистая правда. Когда я сама узнала про Лили и Кэла, в груди у меня вдруг появилась такая тяжесть, будто меня раздавили. А потом, когда я приехала к Райчел и увидела ее лицо, стало еще хуже. Поэтому я стараюсь быть для нее самой лучшей подругой и предпочитаю помалкивать о своем разбитом сердце. Сижу и слушаю, как она выкрикивает свою боль в подушку.

Райчел вздыхает, старается успокоиться и дышать ровно. Садится, прижимая подушку к груди:

– Знаешь, что больнее всего? – (Я жду.) – Что Кэл мне рассказал обо всем, даже не задумываясь. Он явно считает, что мы с ним просто друзья. Ну да, сама виновата: ведь я написала ему тогда, что между нами все кончено. Хотя на самом деле я так и не думала. Просто не могла же я ему сказать правду… – Голос ее дрожит.

– Знаю, – говорю я. – Вся беда в том, Райчел, что ты его любишь, а он об этом даже и не подозревает.

– А вдруг Кэл вообще никогда ко мне ничего такого не чувствовал? – Она в отчаянии шмыгает носом. – Ума не приложу, что теперь делать. Может быть, лучше вообще с ним больше не разговаривать? Слишком больно.

– Да, Райчел, я тебя понимаю. Но ты ведь не можешь перестать с ним общаться.

– Почему? Ты же перестала.

– Но это же…

– Из-за меня, да? – перебивает Райчел.

– Нет. Я хотела сказать – это же был мой выбор. Не отпускай его, как я отпустила когда-то.

Потому что не проходит дня, чтобы я об этом не жалела.

– Ты столько сладкого набрала, как будто на месяц едешь, – замечаю я, когда Ниель пытается застегнуть свой рюкзак: пакет с зефиром все время высовывается наружу.

– Сам ведь сказал, что это у черта на рогах, – говорит она и гордо улыбается: туго набитый рюкзак наконец застегнулся.

– Ты что, только этим и намерена питаться? – спрашиваю я и перекидываю ремень сумки на плечо. – Я, кстати, собирался по пути в магазин заскочить.

– Теперь можно не заскакивать, – довольно заявляет она и надевает куртку.

Я смеюсь и жду ее в дверях:

– Обязательно надо. Я не могу питаться так, как ты. Мне иногда нужно есть и то, что на земле растет.

Ниель катит по коридору свой чемодан на колесиках:

– А твой дядя будет дома, когда мы приедем?

– Нет. Он сегодня вечером уезжает, отправляется вместе с друзьями по горам лазать. Но я ему позвонил, сказал, что мы приедем. Он ключи оставит.

Мы выходим на улицу и тут же вздрагиваем от холода. Я завожу пикап, весь трясусь и думаю: надо было сначала нагреть салон.

– Ты мне не говорил, кем ты у него работаешь. – Ниель прижимается ко мне, чтобы согреться.

Я выезжаю с парковки и обнимаю ее за плечи:

– Зак ремонтирует мотоциклы и сам собирает их по индивидуальному заказу.

Только когда мы уже едем по шоссе, я замечаю, что Ниель недоверчиво-восхищенно смотрит на меня.

– Что такое?

– Ты – и мотоциклы? Правда?

Я с любопытством смотрю на нее:

– Не понял.

– Это же круто. Все девушки мечтают о байкерах.

– Сам я на мотоциклах не езжу, – поясняю я. – И татуировки у меня ни одной нет. Так что никакой я не крутой. Просто умею с гаечным ключом обращаться.

– Не разочаровывай меня, – говорит Ниель. – Дай еще минутку помечтать, представить, что мой парень – байкер. – Она улыбается и закрывает глаза.

– Да что такого сексуального в байкерах? – смеюсь я. – И вообще, имей в виду, лично я никогда на мотоцикл не сяду. Даже и не надейся.

Это правда. Мама бы меня сразу убила, если бы я вздумал хоть раз прокатиться на одном из тех мотоциклов, которые помогаю собирать. Ее родной дядя погиб в аварии совсем молодым, и она никому из нас и думать не позволяет о таких вещах. Даже мои братья не решаются нарушать это правило.

– Не знаю. Сексуально, и все. – Ниель включает радио. – Кэл? – говорит она и кладет голову мне на плечо.

– Да? – Меня тревожит ее неуверенный тон.

– Ты мне так и не сказал, почему бросаешь всех девушек, с которыми встречаешься.

– Я ухожу, потому что я вообще всегда ухожу. А когда нечего терять, уйти легче, – говорю я, не совсем понимая, чего она добивается. – Слушай, мы это уже сто раз обсуждали. Разве не так?

– Так, – кивает она, играя с молнией на моей куртке. – Но… Просто мне кажется, что тут кроется что-то еще.