– Эрик! – кричу я, приоткрыв дверь.

– Что такое? – отвечает он, высовывая голову из своей комнаты.

– Ты не мог бы сегодня переночевать где-нибудь в другом месте?

Он закатывает глаза:

– Ох и наглый ты, братец! Меня и так сколько времени тут не было!

– Мне просто нужна еще всего одна ночь. Кое-что сделать должен, – говорю я, зная, что он все равно не поймет.

– Ладно, без проблем.

Я не знаю, долго ли еще Ниель будет дышать свежим воздухом. Но в любом случае времени терять нельзя. Я хватаю куртку и ключи от пикапа.

– Спасибо, – бросаю я через плечо Эрику и выбегаю за дверь.

Я сижу на диване, в сотый раз вытираю потные ладони о штаны и жду, когда откроется дверь. Ниель нет уже часа три, и я почти готов сорваться на поиски. Но не хочу рисковать – вдруг она придет, а меня нет. Я и так два часа носился туда-сюда, пока приготовил все, что нужно, у себя в комнате.

Я решаю: чем сидеть и тупо таращиться на дверь, лучше еще раз попробую дозвониться до Райчел. Слушаю телефонные гудки. Как раз в тот самый момент, когда на том конце берут трубку, дверь открывается, и я вскакиваю с дивана, дав отбой.

– Он умер, – выдыхает Ниель, как только ее красные, опухшие глаза встречаются с моими.

– Что?! – Сердце у меня сжимается при виде ее заплаканного лица. – Кто умер?

Я бросаюсь к ней и обнимаю. Ниель прижимается ко мне, я захлопываю ногой дверь и веду ее к дивану. Усаживаю на подушку, прижимаю к себе и глажу по спине. Тихо, ласково спрашиваю снова:

– Ниель, кто умер?

Она бормочет сквозь рыдания:

– Гас.

Я закрываю глаза. Тот бездомный старик, с которым она разговаривала тогда, в снегопад. Не знаю, что сказать, и просто целую ее в макушку.

– Я думала, он спит, – говорит Ниель приглушенным голосом, уткнувшись мне в грудь. – Позвала его, а он не шевелится. Потрогала, а он так и лежит. Весь… холодный.

Я сжимаю губы. Не знаю, чем тут можно помочь, что сделать, чтобы ей стало легче. Вечно я торможу.

– Привет, дружище. Я тебя потерял у Шеннона. Хотел спросить: когда ты за мной вечером заедешь? – Я прижимаю телефон подбородком и вытаскиваю ключи из замка зажигания.

Весь день я провел с Брэди и Крейгом: таскался с одной вечеринки выпускников на другую. Рей, которая после окончания школы уже не желает иметь никакого дела с бывшими одноклассниками, предпочла провести день со своей подругой Ниной.

– В семь, – отвечает Брэди. – У нас еще три вечеринки сегодня.

– Неужели три? – изумленно переспрашиваю я.

– Угу. Ну ладно, мне бежать надо. Родители пришли. – Брэди вешает трубку.

Я останавливаюсь в дверях: кажется, среди деревьев мелькнуло что-то красное. Прищуриваюсь, чтобы лучше разглядеть сквозь очки. Что-то движется там, вдалеке, возле нашего старого дома на дереве. Сам не знаю, какое мне дело, но почему-то иду туда. Внезапно откуда ни возьмись выскакивает Хенли и радостно машет хвостом.

– Привет, приятель, – говорю я и наклоняюсь почесать его за ухом. Выпрямляюсь, снова смотрю вперед – там явно кто-то есть, но далеко еще, не могу толком разглядеть. – Идем, Хенли. Выясним, что там стряслось.

На секунду я думаю: уж не Рей ли это? Но я знаю, что она уже давным-давно не ходит в тот лес. А может, кто-нибудь из соседских ребятишек полез посмотреть на наш дом на дереве. Если учесть, что он уже старый и что строил его мой отец, это, пожалуй, небезопасно. Серьезно, убрать бы эту штуку, пока там никто не навернулся… опять.

Вот кого я там совсем не ожидал увидеть, так это Николь. Только я успеваю разглядеть красную ленту в волосах, как пес стрелой бросается к ней.

– Хенли! – инстинктивно вскрикиваю я.

Николь поворачивает голову, волосы больше не скрывают ее лицо. Она плачет. Я изумленно останавливаюсь.

Хенли тычется ей носом в лицо, требует внимания. Она чешет пса за ухом, а он лижет ей щеки, и сквозь всхлипы у нее вырывается смех. Хенли устраивается рядом с Николь. Она сидит на усыпанной опавшими листьями земле, вытянув перед собой ноги и прислонившись спиной к стволу дерева.

Я медленно иду к ней, боюсь, как бы не сказать что-нибудь не то. Поэтому не говорю вообще ничего. Молча сажусь на землю рядом с Хенли, а тот уже положил голову на колено Николь, и она гладит его по спине. Прислонившись к стволу, я тоже кладу руку на его золотистую шерсть. Вижу, как тонкая бледная рука Николь скользит по ней, но в лицо ей не смотрю. Только слышу ее всхлипывания. Краем глаза замечаю, что в другой руке у нее букет полевых цветов. Рука прижата к животу, как будто Николь обнимает сама себя. Волосы черным крылом закрывают лицо, а спина вздрагивает при каждом всхлипе.