– Я старалась, – говорю я.

– Значит, мало старалась.

По голосу невозможно догадаться, насколько сильно отец мною разочарован. По его голосу никогда ничего не поймешь. Только по глазам. А в глаза ему я теперь и взглянуть боюсь.

– У меня вообще только восемьдесят два балла, – заявляет Райчел, словно этим можно гордиться. – Очень трудный был тест. Сотню вообще никто не набрал. Лучший результат, по-моему, девяносто один, что ли.

Отец молчит. У меня не получается проглотить еду.

– Интересно, – наконец произносит он.

Теперь он знает, что у меня не самые высокие показатели в классе. Разочаровать отца – это для меня самое страшное.

Остаток ужина проходит в жутком молчании. Я смотрю в свою в тарелку: боюсь увидеть, что все глаза направлены на меня – я же знаю, что так оно и есть.

– Вы не против, если Николь зайдет ко мне после ужина? – спрашивает Райчел. – Мне нужно… помочь с математикой. А она у нас в классе лучшая ученица.

Я бросаю на нее быстрый взгляд, и она усмехается. На математике мы вообще в разных группах. Да и Райчел математику просто терпеть не может.

– Только ненадолго, – соглашается отец. – Николь нужно вечером учить историю.

– Супер! – восклицает Райчел. Мамина вилка звякает о тарелку. – То есть… – поправляется она, – большое спасибо, мистер Бентли.

Когда отец удаляется в свой кабинет, нам разрешают встать из-за стола.

Мы уносим тарелки на кухню.

– Идите к Райчел, девочки, – говорит мама фальшиво-ласковым голосом.

Я знаю: ей не меньше моего хочется, чтобы этот вечер поскорее закончился.

– Правда можно, мама? – спрашиваю я. Мне совестно оставлять ее одну с горой грязной посуды.

– Ну конечно. Но через двадцать минут будь дома, – отвечает она. – И сразу же к себе в комнату – заниматься, хорошо?

Я киваю.

Райчел хватает меня за руку и прямо-таки тащит к двери. Срывает с вешалки наши куртки, но даже не останавливается, чтобы их надеть.

– Райчел…

Но я не успеваю договорить и мчусь за ней.

– Мама! Я уже дома! – кричит Райчел, распахивая дверь.

– Как прошел?… – начинает миссис Нельсон и поднимает голову от ноутбука, стоящего у нее на коленях. Глаза у нее делаются круглыми. – О…

– Вот именно, – отвечает моя подружка и тащит меня дальше, на кухню.

– Добрый вечер, Николь, – окликает меня мама Райчел, когда мы проносимся мимо нее.

– Э-э-э… здравствуйте, миссис Нельсон, – отвечаю я, оборачиваясь через плечо.

Райчел бросает наши куртки на стул у кухонного стола, открывает холодильник и вытаскивает коробку шоколадного мороженого с зефиром.

– Но…

– Молчи. Ешь, и все! – заявляет Райчел со всей серьезностью, достает из буфета ложку и сует мне ее вместе с мороженым.

Я беру и мороженое, и ложку, не понимая, чего подруга от меня хочет.

– Давай, – подбадривает она меня. – Попробуй.

Я никогда еще не ела мороженое прямо из коробки. Райчел смотрит на меня и ждет.

Я соскребаю немножко сверху ложкой и отправляю в рот. Закрываю глаза и тяжело вздыхаю – лакомство так и тает на языке. Съедаю еще ложку. Райчел тоже подключается, и какое-то время мы едим молча.

– Теперь тебе лучше? – (Я киваю.) – От мороженого всегда становится лучше. Даже после ужина с твоим отцом.

– На самом деле Николь никогда не училась в Гарварде, – говорит Рей.

Мы с ней беседуем по телефону.

Я иду по кампусу и опять опаздываю: слишком долго прождал Ниель в «Бин баз», как и в предыдущие три дня. Я не видел ее ровно трое суток и за это время так соскучился, словно бы прошло уже целых три месяца.

– Что значит – не училась? – переспрашиваю я, еле успевая увернуться, чтобы не столкнуться с какой-то девушкой: та движется мне наперерез, строча на ходу эсэмэску. – Откуда ты это знаешь?

– Представь себе, я сделала то, чего обычно никогда не делаю, – поговорила с людьми. Стала расспрашивать о Николь. И выяснила у Нины и Кортни, что в прошлом году она в Гарвард точно не поступала.

– А они откуда знают?

– Обе учатся в Бостонском университете и, когда приезжали в Гарвард в прошлом году, попросили парня, который распределяет места в общежитии, поискать ее в базе данных. Он сказал, что в списках никакой Николь Бентли нет. А первокурсники всегда живут в кампусе, так что…