Сижу за столиком, подперев кулаком руку. Кисточкой играюсь, которой только что экзаменационные листы разрисовывал. И с трудом подавляю старую, еще из прошлой жизни, привычку - погрызть кончик кисточки. Ну, любил я в свою бытность сначала школьником, а потом и студентом, ручки загрызать, особенно, когда в раздумьях сидел. Но нельзя. Во-первых, не принято. А во-вторых, грызть резную, лакированную, тонкой работы кисть сандалового дерева... Не варвар же я, в конце то концов! Я когда это произведение искусства первый раз в руки взял - дар речи потерял. Очень уж не вязалась такая кисточка с тем ширпотребом, которым я писал на земле... Итак, куда же я попал? Странная тут компания, ох и странная... И странная политика руководства скрытой деревни. Кому и зачем потребовалось сводить на небольшом пространстве детей местной аристократии, к которым, без всяких шуток относятся клановые недоросли, и детей обычных торговцев, ремесленников и крестьян?

Вон, сидит недалеко мальчик, и, когда думает что я не вижу, бросает весьма недружелюбные взгляды. И пусть меня Шукаку на экзамене чуунинов по всей арене размажет, если паренек не из простых. Так зачем? Аристократия всегда училась отдельно, Итоны и прочие Оксфорды тому свидетели. А тут в военной школе берут и перемешивают все социальные слои. И этот самый мальчик, будущий офицер, профессионал, убийца - видя одежду из тончайшего шелка и хлопка, кисточки те же сандаловые, не может не преисполниться зависти и, вполне допускаю, будущей ненависти. А ведь не запрещает никто одеваться аристократам так, как они привыкли. И кисточками дешевыми, грубой работы, писать не вынуждают. Так зачем делают такое? Нет пока ответа, очень уж информации не хватает. А это очень плохо. Мне ведь тут жить!

Тихие, почти неслышные шаги, в облаке легкого цветочного аромата. Синеглазая блондиночка, Ино-химэ. Как интересно, подошла поговорить, первой, присела на пол сбоку от столика. Улыбается. Ну и как понимать визит наследницы клана Яманака? Как и чему именно обучают местных принцесс я насмотрелся на примере своей почти двоюродной сестры. Хинату гоняли жестоко, вбивая ей в голову все, что должна в будущем знать и уметь глава клана. Вряд ли клан Яманака поступает по другому, и еще менее вероятно, что принцессу одного из занимающих важное положение кланов Конохи привлекла моя скромная внешность. Если, конечно, синеглазая химэ не питает порочной склонности к низкорослым подросткам. Да нет, рановато ей порочные привычки иметь. Только-только округляться начала. А, раз не моя внешность - тогда что? Да, возможно, я параноик. Но вот в то, что маленькую химэ проинструктировал Иноичи-доно, который не последний человек как в АНБУ, так и в совете деревни, я поверю быстрее, чем в то, что самая яркая девочка класса вот так вот сама подошла к самому невзрачному мальчишке.

– Привет, Акира-кун, - ослепительно улыбнулась синеглазая химэ.
– Не окажешь ли скромной девушке маленькую услугу?
– Ох, какая улыбка. Молчать, внутренний голос, гормоны, на место!

– И чем же скромный ученик, - вопросительно приподнимаю бровь, - может помочь наследнице клана Яманака, Ино-химэ?

– Ой, да перестань. Вы, Хъюги, вечно...
– Ино бросила взгляд на холодно наблюдавщую представление Хинату.
– Извини. Я вовсе не хотела как-то задеть высокий клан Хъюга. Но вы и правда, - добавила Ино с легкой улыбкой, - очень уж церемонные.

– Прошу прощения, Ино-химэ, но я вовсе не понимаю, о чем вы говорите.
– Главное удержаться и не пустить слюни. Очень уж дорого мне сейчас потеря контроля обойтись может.
– Мы просто вежливы.

– О, конечно же.
– Да что же она творит. Розовый кончик языка облизывает и без того влажно блестящие губы.
– Мне и правда нужна твоя помощь. Я вчера на тренировке сильно ударилась, и у меня болит рука. Ты ведь не откажешься помочь девочке?

– Разумеется, Ино-химэ.
– Так, нужно поклониться. И не просто вежливо, а очень вежливо.
– Где именно вы поранились?
– Легкое жжение в висках привело меня в себя. Переходный возраст, маму его под Шукаку. А ведь меня пытаются читать, и защита, печати которой были поставлены мне на виски, явно дает об этом знать. Миори после установки защиты показывала мне, как эти печати действуют.

– Вот.
– Ино протягивает мне левую руку ладонью вверх. Я с трудом удерживаюсь, что бы не присвистнуть. Если это членовредительство, для создания предлога, то кто-то явно перестарался. Но почему синеглазка не обратилась за помощью раньше? Глубокая, посиневшая проникающая рана под большим пальцем. Ладошка девочки давно распухла.

– Ино-химэ, это ведь не гендзюцу, правда? Почему вы не обработали рану сразу?
– Все, шутки в сторону, там уже заражение идет. Бьякуган жизни показывает чудную картину грязной раны, хоть в гравюру, да на учебный свиток. Ох, там еще и нерв задет. Выносливая девочка, ничего не скажешь. С начинающимся некрозом, высокой температурой и поврежденным нервом так играть? Ох, маму твою Яманакскую...

– Я... Я тренировалась с кунаями, Акира-кун, - чуть слышно отвечает девочка, очаровательно прикусив губу - и... Я такая неловкая. Ты ведь мне поможешь, правда? Я большим пальцем пошевелить не могу, и руку дергает.
– Ну еще бы ее не дергало. Сепсис, он такой... И он уже близко.

– Пошли.
– Решительно встаю я.
– Шутки в сторону, Ино-химэ. Вам нужно лечь.

– Но экзамены...
– Я едва сдерживаюсь, что бы не рявкнуть что-то вроде: 'Да какие тебе экзамены, дурра! Ты же к вечеру сляжешь с запредельной температурой.'

– Успеется. Я постараюсь помочь быстро. Но вам и правда нужно лечь, Ино-химэ. Пойдемте, покажете мне заодно дорогу в медпункт.

Медпункт академии шиноби оказался на первом этаже. Проигнорировав вопросительный взгляд дежурного ирьенина, я отвел девочку к низкой кушетке.

– Молодые люди, что-то случилось?
– Мужчина пристально посмотрел на меня.
– Девочке стало плохо?

– Девочке очень плохо уже почти двенадцать часов.
– Я извлек из под футболки висящий на цепочке резной жетон.
– Коллега, мое имя Акира Хъюга. Будьте так добры - мне потребуется подпитка чакрой.