– Оля, - Елена радостная с блином во рту зашла в комнату к дочери, - какой Стасик молодец, не хочешь покушать? И, вообще, поучилась бы готовить у брата, яичницу только и можешь пожарить, - засмеялась женщина. А в дверном проеме школьница заметила маячившую фигуру беззвучно смеющегося Стаса.

– Мам, - девушка от бессилия готова была разрыдаться, а Стас за спиной женщины немного напрягся, ожидая ее слов, - мам, я….я на диете, – обреченно сказала Оля.

– Боже, Оля, кожа да кости, хватит выдумывать чушь, - все смеялась счастливая Елена.

– Правда, сестра, - Стас дружелюбно протянул ей тарелку с аппетитными блинами, от которых Олю чуть не вывернуло, так же как и от его рожи, - совсем тощая.

– Я плохо себя чувствую, лягу лучше спать, завтра еще в школу, - процедила девушка, накрываясь одеялом с головой.

Стас, пожав плечами, вышел из комнаты, а Олина мама, вздохнув, строго попросила дочь быть вежливее и тоже ушла.

Оле же вдруг стало так обидно за себя и за весь идиотизм ситуации, что она тихо заплакала, уткнувшись в подушку. Во рту все еще стоял вкус мыла, хоть она и почистила зубы. Отчаянно хотелось поговорить с Миленой, но та не отвечала на звонки.

– Бесит, бесит, бесит! – пыхтела девушка под одеялом, глотая соленые злые слезы.

Жги, блондиночка

Прозвенел звонок, объявивший начало урока. Гул в классе стих, все уставились на влетевшую в класс Олю, вслед за которой неспешно вошел Стас. Девушка поспешно выгружала на парту книги и тетради, в то время как парень преспокойно уселся на свое место и уставился в телефон.

– Итак, раз все в сборе, полагаю, можно начать? – улыбнулся Дмитрий Алексеевич, раскрывая свой ежедневник. – Во-первых, хочу поздравить вас с концом первой учебной недели, - в глазах учителя были смешинки, - и напомнить, что в выходные вам предстоит прочитать “Мастера и Маргариту”, - над классом разнесся вздох уныния, на который молодой учитель только головой покачал. – Ну, что же, вы? Где восторг? Это очаровательное произведение, вам понравится, обещаю, - он коротко хохотнул, а потом опустился за преподавательский стол и открыл журнал, тут же становясь серьезным. – Так, а теперь приступим к проверке домашнего задания. Что у нас было? – пробормотал он, листая ежедневник. Милена, уже привычно сидевшая на первой парте, неотрывно смотрела, как тонкие, длинные пальцы перелистывают страницы. – А вот оно, я задавал выучить стихотворение на свободную тему. Интересно послушать, что вы выбрали, - задумчиво протянул он. – Ну, что, Кузнецова, прошу вас к доске.

– «Восстань, пророк, и виждь, и внемли,

Исполнись волею моей,

И, обходя моря и земли,

Глаголом жги сердца людей», - закончила девушка под одобрительным взглядом учителя.

– “Пророк”…хороший выбор, - улыбнулся Дмитрий Алексеевич. – Громко, выразительно, молодец Кузнецова. Бесспорно, пять, - он поставил оценку и кивнул, отпуская Олю.

Один за одним ученики выходили к доске, читая самые разнообразные произведения. Пара человек была не готова, и учитель безжалостно выставил им двойки. Стас вышел к доске одним из последних.

– У меня тоже Пушкин. “Узник”, - парень говорил неторопливо, на одному ему понятный лад. Но не сбивался, как многие, было видно, что произведение он знал хорошо.

– Интересное исполнение, - кивнул Дмитрий Алексеевич, - пять, садись. Кто еще не отвечал? – серые глаза скользнули по странице журнала. – Сушкова, к доске.

Блондинка кивнула, перехватив внимательный взгляд учителя, и поднялась с места. Остановившись на “лобном” месте, она встала в пол оборота, встречаясь глазами с преподавателем, который смотрел на нее.

– Сжаты руки под темной вуалью...

"Отчего ты сегодня бледна?"

Оттого, что я терпкой печалью

Напоила его допьяна.

Девушка говорила медленно, словно с усилием, сжимая пальцами подол короткой юбки. Синие глаза смотрели на учителя и, в то же время, сквозь него. Она словно вспоминала что-то, что-то понятное только ей.

– Как забуду? Он вышел, шатаясь,

Искривился мучительно рот... –

Я сбежала, перил не касаясь,

Я бежала за ним до ворот.

Голос ее взлетел, словно испуганная птица, но практически никто не обратил на это внимания. Только Оля внимательно слушала подругу, а Дмитрий Алексеевич, отвел взгляд, зная, что будет дальше.

– Задыхаясь, я крикнула: "Шутка

Все что было. Уйдешь, я умру".

Улыбнулся спокойно и жутко

И сказал мне: "Не стой на ветру", - последние строки Милена практически прошептала, не сводя пристального взгляда с учителя, который теперь смотрел на нее во все глаза, не зная, что сказать на столь живое выступление. Девушка молчала, ожидая реакции. Прозвенел звонок, оповещая о конце урока. Ученики стали собирать сумки, мечтая поскорее отправится по своим делам – литература была последним уроком. Поняв, что остановить их не получится, Дмитрий Алексеевич напомнил им о “Мастере и Маргарите” и отпустил. Милена так и стояла, ожидая оценки. Оля хотела было подойти к ней, но Стас буквально выволок ее из класса.

– Пойдем, у нас дела есть, потом потрещите, - отрезал он, закрывая дверь в класс.

Милена напряженно стояла, ожидая, когда учитель заговорит. Он выглядел не менее растерянным, чем сама школьница. Несколько секунд прошло в молчании.

– Красивое стихотворение, - начал он. – Любишь Ахматову?

– Вы прекрасно знаете, что люблю, - холодно ответила девушка, намекая на то, что не желает продолжать разговор.

– И подача весьма…эмоциональная, - тщательно подбирал слова учитель.