– Уя! – выдала она.

Посреди этого читального зала стояли в кружок наклонные столы, вроде старинных парт, только высокие, чтобы читать стоя. Тут и там были разбросаны тучные, отечные какие-то кресла числом пять-семь (Лена не считала) с пюпитрами возле них.

– Изба-читальня! – пробормотала Лена, задирая голову.

Из центра купола свисало хитрое, похожее на люстру устройство из растопыренных под разными углами круглых зеркал.

Пританцовывая, оттого, что терпеть уже было невмочь, Лена подошла к одному из кресел и увидела в подлокотнике ручку-рычажок, золоченую, как и следовало ожидать, со стилизованным фонариком в навершии.

Качнув рычажок, Лена обнаружила, что солнечный зайчик, лежавший на пюпитре, сполз на сторону и заскользил по ковру.

– Прикольно, – заметила она, но разбираться не стала и попрыгала к двери в дальнем конце зала.

Открывая ее, девочка прошипела сквозь зубы, словно стараясь накликать удачу:

– Тут просто должен быть гостевой сортир, для тех, кто зачитался!

Иногда это срабатывало. Достаточно высказать логическую предпосылку предстоящего везения типа: «не может быть, чтобы всегда не везло», и вероятность везения возрастает. Но в этот раз ей не посчастливилось.

– Должен был, да рассчитался… – с печалью в голосе констатировала Лена, придирчиво осматривая новое помещение.

Если бы ей встретилось хоть что-то, отдаленно напоминающее ночной горшок, ведерко, да хоть античную амфору, то она бы сделала свое мокрое дело и не испытала бы угрызений совести.

– Нет! Меня это просто бесит! – призналась она. – И на улицу не выйти! Меня бы и кустик устроил, как ту собачку…

Ничего похожего на античную амфору в новой комнате не нашлось. Здесь были скелеты, чучела и много-много оружия.

– Пестики, блин! – проскулила Лена и кинулась к следующей двери. – Обоссаться про войну!

Раздвижные двери имеют одну особенность. Перед ними непременно приходится останавливаться, в отличие от дверей, открывающихся, например, от тебя наружу. За исключением тех случаев, когда двери открываются сами перед тобой.

Возможно, повинуясь какому-то мудреному механизму, реагировавшему на приближение (кнопка под половицей?), а может быть, вследствие очередного акта «перестановки» в доме, двери распахнулись перед Леной, как в лифте или вагоне метро.

И…

Она загрохотала вниз по крутой лестнице.

Не скатилась кубарем, а помчалась, выставив вперед руки и едва успевая подставлять на следующие ступени ноги, дабы не упасть. Перепрыгивая, таким образом, через две-три ступени, она преодолела препятствие со скоростью максимально возможной.

Врезалась в следующие распашные двери, которые никак на этот раз не реагировали, перевела дух и открыла их.

– Атас! – вырвалось у нее. – Ну, живут же, буржуи проклятые!

Перед ней было большое помещение с бассейном под прозрачной крышей.

Бассейн представлял собою две чаши в форме почек, вроде знака инь-ян. Причем одна чаша на полметра выше другой, и вода переливалась из нее в нижнюю по ступеням, живописным водопадиком.

Ступени облицованы диким камнем. Высокая чаша («инь» – наверное) была пестрая – изумрудно-антрацитовая, а нижняя – оранжево-желтая. Вокруг же громоздились кучи валунов и живописно стояли плетеные кресла и столики, вроде тех, что Лена видела на веранде, но попроще.

– Так, – сказала Лена, – я знаю, что сделать!

И, стремительно раздевшись, юркнула в нижний бассейн.

Вода оказалась обжигающе холодной, но не это было главное.

– Всё, мишон комплит! – констатировала девочка с облегчением и тут же начала нервно хохотать. – Вот дурочка-то набитая! Во даю! А водичка-то – не протухнешь!

Показалось, что от смеха, что ли, или еще от чего-то вода потеплела.

– Это я могу кипятильником работать! – продолжая смеяться, оценила она.

Но почувствовала, что левой руке теплее, чем правой. Нет. Вода была разной температуры в разных местах бассейна. Поплавав и попав несколько раз в теплые, холодные и ледяные струи, девочка поняла, что теплее там, где водопад.

Поднявшись на несколько ступеней, она окончательно поняла – вода, текущая из верхнего бассейна, горячая. А в нижнем, должно быть, что-то вроде искусственных холодных родников, иначе температура давно бы уравнялась.

«И зачем это всё сочинено? – думала Тяпа. – Контрастные ванны, как в сказке про Конька-горбунка, в целях омоложения. Ну, тогда должна быть еще и плошка с молоком где-то. И такая, чтобы нырнуть получилось».