– Мне только что передали сообщение, что Хайд убит, – докладывал Клосс.

Известие о смерти Хайда не оказало на Кантора очень уж сильного влияния. На мгновение ему захотелось превратить в руины ни в чем не повинное милицейское управление, переломать мебель, обрушить потолок и уронить стены. Однако внешне он этого никак не выдал. Со стороны совершенно невозможно было понять, о чем ему шепчет черная с медными ободками трубка телефонного аппарата.

– Причина? – небрежно поинтересовался сыщик.

– От чего умер? – переспросил Клосс. – Задушен руками. Судя по следам борьбы, как доложил сыщик из Роллана, убийца был настоящий зверь. Но следов не оставил. Борьба есть, а следов второго человека нет. Странно, правда?

– Задушен? – переспросил в свою очередь сыщик. – Ты уверен, что его не застрелили? Нет?

– Это совершенно точно. Я запротоколировал доклад, полученный по телефону, – заверил Клосс.

– Анри, дружище, – зловеще проговорил в трубку Кантор, – а с какой стати, позволь поинтересоваться, сыщик из Роллана докладывай об этом тебе?

– Но шеф! – несколько наигранно удивился Клосс. – Я поднял архивы. И выяснил, что Хайд проходил, как свидетель, по делу Флая. Едва появилось сообщение об исчезновении Хайда, как я сделал это. А потом тут же разослал телеграфом циркуляр, в котором просил все факты сообщать нам.

«Убью! Задушу руками! – со смешанным чувством мысленно посулил помощнику Кантор и тут же подумал не без гордости: – Смышленый парень! Кое-чему я его научил…»

– Правильное решение, – сухо похвалил он вслух, – что еще?

Клосс поведал шефу о подслушанном разговоре в ресторане «Ламент», а также о своем решении установить наблюдение за передвижениями и встречами Карло Бенелли и его подручного. Он выразил надежду на то, что шеф одобрит его действия, потому что, не располагая полномочиями, Клосс вынужден был действовать от имени шефа, то есть Кантора.

– Какими силами ведется наблюдение? – поинтересовался Кантор, тем самым одобряя действия помощника.

– Двое номерных и два агента в штатском, – радостно доложил Клосс, и не чаявший, что его самодеятельность найдет отклик в таинственной душе Кантора.

– Продолжайте выполнять свой план, – сказал Кантор. – Но не вздумайте дать понять кому-то, что мы берем на себя дело Хайда. Пусть роют сами. Мы заберем дело, но позже.

– Разрешите выполнять?

– Ничего не забыл?

– Нет. Ничего.

– Выполняйте, – сказал Кантор, не вполне одобрявший действия своего подручного, которые были, по его мнению, слишком прямолинейны. – Если вас интересует мое мнение, то оно таково: слежка ничего не даст. Но вы приняли решение, и следовать ему самое лучшее.

Да, Кантор считал план Клосса пустой суетой.

Так, следить за Бенелли было совершенно избыточно. Такая заметная фигура, как Карло-Умник, не сможет перемещаться, не привлекая внимание.

Карло – человек-крейсер, а следить надо за неприметными лодочками. Куда же двинулся крейсер, обычно можно узнать у добровольных осведомителей.

Но раз уж слежка началась, то Бенелли ее заметит. А заметив, может выдать свои планы действием. Так что – всё к лучшему.

«Хайд задушен… Ну, что же, ему удалось ускользнуть от Флая! – подумал Кантор печально. – Флай предупредил меня о том, как он будет убивать…»

Главное, что он знает, кого будет искать Флай.

Но он также знает, что Флая трудно будет остановить.

Сыщик Альтторр Кантор и Флай, как уже стало понятно, сталкивались прежде. Довольно давно. Но все детали того дела жили в памяти сыщика так, словно он отправил дело в архив вчера вечером. Это было некрасивое дело. Оно не задалось с самого начала. И даже после решения судьи в нем оставалось много неясного. Это было самое неприятное дело из всех, что провел в своей карьере антаера Кантор. Он ни минуты не сомневался, что оно рано или поздно отзовется в его жизни. И вот отозвалось.

Альтторр Кантор Пешеход был очень упорным и последовательным человеком. Он подозревал, что непоправимо опаздывает.

Но он предпочитал работать тонко и методично, как легендарный Каспер Огастас Букс – знаменитый часовщик, создатель, в частности, ратушных часов. Время для него, как ни странно, часто не имело смысла. Понятие «хорошо спрятаться» доступно без объяснений и малышам из школы первой ступени. А вот понятия «хорошо найти» не существует в принципе. Кинкантаер должен распутать узел. Он может либо найти, либо не найти.