Теплое пальто, как отметил Лендер, сыщик, со всей очевидностью, оставил в своей комнате. Оно и верно: здесь у южного моря погода была куда теплее, чем в столице, но и дожди здесь сильнее, да и приключаются внезапно. Лендер дал себе обещание особо отметить предусмотрительность сыщика.

Но немедленно двинуться в путь не удалось по той причине, что из своей спальни в гостиную вышел незнакомый полицейский чин. Это был крупный человек с кустистыми бакенбардами, в изумрудном мундире с золотыми галунами, орнаментом друидов на лацканах и с парадным шлемом в руке.

Все встали в знак приветствия. Лендер прочел на именной бирке повыше трех круглых родовых орденов:

Департамент полиции Лендлордов

Отделение Лайона-на-Роне

Кандид Р. С. Трелони

Бригадный казначей

Лендер несколько мгновений соображал, к какому званию полиции приравнивается чин бригадного казначея полиции Лендлордов, а также на каком основании эта птица высокого полета застряла в провинциальной гостинице провинциальной жандармерии. Потом вспомнил о статусе города Нэнт, и до него дошло, что где же еще останавливаться полицейскому, как не здесь, если в Нэнте нет полиции Лендлордов, как в вольном городе торговцев.

– Рейлвейрейсинг! Эточеньхорошо! Что вы тоже!.. – пророкотал бригадный казначей и молодцевато напялил на седые кудри парадный белый шлем, украшенный кокардой с золотым единорогом, от которого отходили лучи из крупных оправленных в золото изумрудов. – Вижу по платью, что вы из столицы! – продолжал он, сливая предложения в одно слово на южный манер, – по крайней мере двое… – поправился он, – а то в этом городе и не встретишь подобающего общества! У меня ложа! Я вас приглашаю!

– Благодарю вас, командующий! – живо сориентировался Кантор. – Столь лестное предложение делает нам честь! Но…

– Отказ не принимается! – Бригадный казначей открыл свое блюдо, поморщился при виде великолепного натюрморта из рыбы, зелени и орехов, будто увидел нечто прямо противоположное.

Значит, он наравне с начальником департамента, догадался Лендер, по обращению «командующий». В присутствии столь важной персоны ему сделалось неуютно.

«Командующий» взял пухлыми пальцами орех и с лету отправил в рот.

– Дыра! – проревел он, скушав каштан. – Мой экипаж в вашем распоряжении! Никаких пререканий!

Он повернулся и позвал за собой небрежным жестом.

Вельможа ухитрялся говорить брюзгливо, безапелляционно и дружелюбно одновременно. Такие люди виртуозно умеют делать щедрые подарки, от которых непременно хочется отказаться.

– Я с коллегами веду расследование, – сказал Кантор, – нам понадобится быть поближе к простой публике. А кроме того, мы на собственном паромоторе.

Лендер подивился тому, как сыщику удалось говорить в тон высокому чину, словно уравнивая себя с ним таким образом.

Бригадный казначей уже открыл дверь, за которой обнаружились денщик, секретарь и водитель в форме нижних чинов полиции Лендлордов. С соответствующими эмблемами и порядком напуганными лицами, как и полагается быть перед лицом начальствующим.

– Что? – переспросил мистер Кандид Р. С. Трелони, не оборачиваясь.

– Мы на задании и вынуждены отклонить великодушное приглашение, – спокойно, уже не пародируя высокого гостя, сказал Кантор.

Бригадный казначей обернулся всем своим грузным корпусом и заклокотал от негодования.

– Столичная штучка?! Кто таков?

– Альтторр Кантор из Лонг Степ, – ответил сыщик.

– Так, значит! Ну, что же… Служи, сыщик… – внезапно сменив гнев на милость, сказал спесивый командующий и вышел вон.

Свита засеменила по коридору следом.

– Дыра! – послышался его рев в отдалении, как угасающие раскаты грома.

Орсон внезапно прыснул от смеха.

– Вам смешно? – удивился Кантор.

– Вы… – Орсон подыскивал слова и преуспел в этом: – …будто солнце с неба полотенцем смахнули. Никогда такого не видел!

– Солнце? Ну, да, – не без скрытого торжества сказал Кантор Лендеру. – Учитесь, молодой человек, как делать себе врагов с раннего утра. Вот так обидишь высокий чин и чувствуешь, что не даром жизнь проходит.

Когда уже выходили из холла, Лендер заметил, как сияют физиономии номерных полицейских, глядя на сыщика. Видимо, бригадный казначей, ужаленный Кантором, был здесь как кость в горле. Но как они узнали?