А то бы еще и разобрались, что эта тварь обладает чем-то наподобие разума. Пусть и возникающим от случая к случаю, пусть и не похожим на человеческий, а основанным на совсем иных принципах, потому как могла оперировать не только своими воспоминаниями, но и сполна имела доступ к памяти наследственной, к опыту, пережитому прежними поколениями тварей. Той самой, что лишь в редчайших случаях пробуждается у людей, плодя все басни насчет реинкарнации и переселения душ. Может быть, они бы разобрались и восхитились этим совершенным живым компьютером. Хотя вернее, что существо выждало бы удобный момент и само разобралось со слишком любопытными голокожими…

Кстати, именно это оно и собиралось сделать здесь и сейчас. Но что-то останавливало его. И дело даже не в том, что врагов было много. В них было что-то странное.

Нет, на первый взгляд и нюх, вроде бы обычные двуногие. Их гнезда, воняющие дымом и иногда металлом (оно не ведало слова «металл», но знало, что это такое). Правда, сейчас пахнет еще чем-то – и металла там много.

И еще имелось что-то жуткое и невыразимо чужое. Даже воздух стал другим на вкус, что уж говорить о лесных запахах. Место это было вообще жутким и не похожим на то, что он знал прежде, – со множеством опасностей и угроз и непонятных вещей.

Но главное, эти думали по-другому, не так, как охотники или копатели земли и вообще все встречавшиеся ему прежде люди.

Он даже подумал, что, может быть, лучше уйти до времени. Но старая злоба к неправильным существам не дала это сделать.

Красноватые отсветы костра и запитанных от артефактов ламп лежали на земле, на стволах деревьев и хвое.

Существо медленно пересекло вырубку, обогнуло маленькую «хладку», которую видело как нечто полупрозрачное и усыпанное острыми иглами, протопало через заросли и остановилось, сотрясаясь от нарастающей ярости.

Могучие когтистые лапы или, вернее, руки странного создания поднялись и напряглись, словно бы примеряясь раздирать добычу. Грохочущий рык медленно заурчал в глубине мохнатой бочкообразной груди. Тварь вертела головой из стороны в сторону, ее ноздри, почуявшие запах теплых человеческих тел, жадно раздувались.

Но память неведомых тысячелетий или, может быть, даже миллионолетий не прошла даром. Много металла – много опасности. А пока не утолен голод, пока нет крови и живого мяса, он мало что может против голокожих. Его сила не всегда помогает против посылаемой ими смерти. Неправильной, не от когтей, рогов и клыков…

Может, все-таки лучше уйти?

Инстинкт безошибочно говорил: если не можешь справиться с противником сейчас, отступи, чтобы вернуться, когда можно будет драться, имея преимущество. Или напади со спины или из засады…

Он внимательно вслушивался в поток информации, исходивший от голокожих. И довольно засипел, кажется, найдя выход. Среди этих «лысых» полно слабых духом и злых и одновременно испуганных. А тот, кто боится, уже наполовину мертв. Вернее, он наполовину знает, что будет мертв, и нужно лишь подтолкнуть его и помочь это сполна понять. И он послал Зов своих сородичей – вместе они сила.

Все случилось почти мгновенно. Вот сталкеры сидели у костра, докуривая последние «бычки», и вдруг словно что-то скверное снизошло на всех сразу. Нехорошо сморщились щетинистые лица, в отблесках жаркого пламени отразив тень нарастающей ненависти друг к другу.

И вот подобно молнии, на один короткий миг, между мужиками что-то проскочило. Охотники за артефактами странно переглянулись между собой.

– Ты чё пялишься-то? – коротко бросил Ерофеич напуганному Шохину. – Чего это, паря, ты на мой хрен зыришь?

– Да, в самом деле, Серый, – поддержал его двухметровый верзила Гнус. – Ты это, если тебе чего надо, обработаем в лучшем виде, так сказать, в два ствола!

Народ заржал.

– Остыли бы вы, парни, – процедил Грызун.

Но переоценил свой авторитет командира. Гнус присел и без разговоров врезал своим большим кулаком Сереге по яйцам. Жертва от неожиданности заорала, подпрыгнув на метр с лишним вверх. Но это была первая и последняя победа бывшего портового грузчика из Питера – налетевший Тыква с маху звезданул ему под дых и сам тут же словил прямой встречный в челюсть. Малолетка Кроха, обрадованный победой, бросился было к нему, но упал наземь, остановленный разбитой о его голову бутылкой.

– Наших бьют, мужики! – взвилось в ночное небо.

Что тут началось! Полетели поленья и топоры, и все собравшиеся месили друг друга с таким воодушевлением, словно были кровниками в десятом поколении. Словно некое помутнение ума заставило их забыть о стволах, но ярость от этого, казалось, лишь увеличилась.

Часть сталкеров под началом экс-морпеха Руки месила остальных собратьев, зажав их в угол между двумя избами, и крушила кулаками и палками ребра.

Забытый охотниками за артефактами Серый сделал кувырок вперед, вспомнив уроки рукопашного боя, и рухнул наземь, получив по башке до времени спрятанной за спиной Фагота кочергой.