В один из следующих дней Виктору таки удалось напроситься к Дракону в рейд по морю. Сталкер было разворчался, дескать, за каким таким хреном всяких пиджаков брать с собой на борт сторожевого катера. Это ж не увеселительная прогулка, а боевое патрулирование, чреватое разнообразными опасностями. Оттуда можно и вовсе не вернуться. А оно ему надо – отвечать за всяких заезжих знаменитостей? И только резонное возражение Рузина, что, мол, сейчас он никакая не знаменитость, а вполне официальное лицо, советник градоначальника, и по долгу службы обязан персонально хоть иногда бывать на подобного рода мероприятиях, подействовало на несговорчивого проводника.

– Ладно, – махнул он рукой. – Завтра в шесть тридцать на пристани. И не опаздывай, ждать не станем.

Журналист хотел было уточнить, в шесть тридцать утра или вечера, но не успел. Дракон уже забыл о собеседнике, занятый более важными в его понимании разговорами со своими соратниками.

Наверное, речь все же шла о времени до полудня. Видимость лучше, да и опасно ночью бродить по неспокойным водам жутковатого моря-озера. Оно и днем не лучше, однако после заката вообще кранты.

Так или иначе, в шесть с небольшим хвостиком он появился на причале, том самом, куда, казалось, не так давно прибыл с Большой земли. Дракон в окружении десятка крепких парней, одетых в защитные комбинезоны и солидно вооруженных, уже был на месте, отдавая короткие и четкие распоряжения. Завидев Рузина, он кивнул ему и молча указал рукой на пришвартованный у берега катер.

В плавсредстве Виктор не без удивления узнал посудину капитана Зеленого, доставившую его в Верею. У трапа стоял и сам бородач в неизменной тельняшке и фуражке с «крабом». Вот только седины в бороде у него явно прибавилось.

– Борис Иванович?! – воскликнул Рузин, обрадовавшись старому знакомому. – Какими судьбами?

– А, – досадливо махнул рукой мореман, – застрял тут, понимаешь. Только надумал домой, в Рябиновку, возвращаться, как приключилась вся эта кутерьма. Туман этот проклятущий. Сколько раз ни пытался его пройти, никак… Вот и подрядился сталкерам помогать. Не бесплатно, само собой.

– Ну, это уж как водится, – понятливо кивнул Виктор, прикидывая, во сколько обходятся нынешнему городскому бюджету услуги бывалого морского волка.

– Ага, – хитро подмигнул Зеленый и тут же, приняв грозный вид, окрысился на проходившего мимо сталкера, волокущего какую-то громоздкую кладь. – Куда прешь, олух царя небесного? На корму давай!..

Журналист поднялся на борт. Осмотрелся. Первое, что бросилось ему в глаза, так это то, что катерок приобрел более грозный вид. На корме и носу установили «Печенеги» – пулеметы калибра 7,62 мм, предназначенные для поражения как живой силы противника и транспорта, так и для уничтожения воздушных целей. Как он припоминал, его случайные знакомые по горячим точкам хвалили этот агрегат – например, потому что особенности его устройства исключали непосредственное влияние на стрельбу атмосферных воздействий. Плюс точность его просто астрономическая – увод точки прицеливания во время продолжительной стрельбы равен не более одной тысячной доли дальности.

Кроме того, дьявольски живучий ствол – это позволило отказаться от сменного ствола, а всякий, кому приходилось, проклиная всех богов и чертей, менять заклинивший ствол под вражеским огнем, это оценит.

Катерок приобрел и бронирование, да не простое, а титановое, срезанное, как выяснил Виктор, с попавшего под «воздушный молот» Ми-28. Титановыми пластинами усилили надстройку, ими же укрепили и борта. Общая масса плавсредства от этого повысилась, а ватерлиния понизилась. Но на скорости судна перестройка не сказалась, ибо, как похвастался между делом Зеленый, новое его «начальство» (разумеется, Дракон) позаботилось о том, чтобы заменить старый мотор другим, более мощным. «Прикинь, – по-детски восторгался моряк, – совершенно бесплатно, то есть даром!»

Между тем на борт поднялись и Дракон со своими парнями.

Виктор угрюмо посмотрел на берег, на котором словно из небытия появились несколько представителей Стаи во главе с самим Пиратом и его верной подругой Мордахой. Чупакабры, как показалось Рузину, глядели на отплывающих с каким-то сожалением, что ли. Будто понимая, что люди идут на страшный риск, что оттуда, куда они сейчас уйдут, можно и не вернуться.

Словно подслушав его мрачные мысли, Мордаха, забыв об «этикете», предписывающем особям слабого пола не высовываться поперед мужиков, подняла к небу клыкастую морду и огласила окрестности жутким тоскливым воем. Через мгновение к ней присоединился и вожак, а уж затем душераздирающую песнь подхватили и прочие животные.

– Тьфу ты, – в сердцах сплюнул Зеленый, – принесла ж их нелегкая. Вот ей-богу, накличут беду.

– Не накличут, – оскалил зубы Дракон. – Это они провожают нас победной песней. Чуют родственные души. Ведь мы, по сути, такие же бродяги-изгои, как и они. Никто нам особенно не рад и не будет горевать, если мы не вернемся из боя. Но мы им не дадим повода для радости…

Непонятно, кому адресована была последняя фраза сталкера. Рузин вспомнил о своей недавней беседе с градоначальником. Уж не Борзенкова ли с его придирками вспомнил проводник?

Последними на борт «Полюса» поднялись Бакланов в сопровождении одного из подчиненных майора Портнова – румяного молодого парня-дружинника с синей повязкой на рукаве, помповиком через плечо и объемным чемоданом. Он явно нервничал, и Рузин подумал, что юноше страсть как не хочется выходить в море. Начлаб и «ментозавр» скромненько проскользнули в салон катера и умостились там на каких-то баулах.

– Ну, с Богом, что ли, – молвил Зеленый, дав знак помощнику заводить мотор.

Машина взревела дурным голосом, будто отвечая на вой чупакабр, и катер отчалил от берега.