Умер бедолага, для которого она сделала нестандартную «лечилку». Умер боец с раздробленными ногами, чей аппарат вышел из строя. Умер совсем легко раненный дружинник из туристов. Просто когда неподалеку взорвалась граната, вздрогнул всем телом и упал, а когда медсестра, она же сталкерша Ирка Дикая, подбежала, он уже был мертв, сердце не выдержало.

И не было времени оплакивать их и печалиться, нужно было помогать живым…

Могло показаться, что Виктор очутился в каком-то специальном аду для военных корреспондентов.

Густой шквал автоматных очередей, вечерний воздух был перекрещен трассерами, в небо взлетали осветительные ракеты, и все это и в самом деле смахивало на преисподнюю. Стреляли по нему, и он стрелял в ответ, на мгновение высовывался, пускал очередь во врага и прятался.

Было совершенно непонятно, что происходит, лишь обрывочные выкрики со всех сторон.

– Обходи слева, Шамиль, слева!!

– Мать твою, командир, меня зацепило!

– Где они?!

– Их человек десять!

– Мне нужно еще людей, ефрейтор, слышишь?

– У меня два «трехсотых», Дракон, отхожу, прикройте.

– Ефрейтор, оставаться на месте, слышишь меня?

– Какой оставаться?!! Дракон, ты охренел? Тут стволов тридцать и какая-то гауссовка!

– Эй, прекратить огонь! Справа свои, справа свои!

– Они там, я сам видел!

– Куда ты бьешь, сука, куда ты бьешь?! Найду, яйца узлом на спине завяжу!

Из выкриков невозможно было понять, кто, где и кого…

Откуда-то начали лупить из «Клина». Над головой противно засвистело, но безымянный пулеметчик стреляет в ответ, а Виктор, согнувшись в три погибели, перезаряжает автомат и тоже открывает ответный огонь. К первому «Клину» присоединяется второй, но стреляют туда, где их уже нет. Мишка Гореглядов, подкравшись чуть ближе, с криком «Ложись!» бросает гранату.

Проскочивший к самому зданию сталкер, уловив момент, аккуратно забрасывает что-то прямо в окно, откуда по ним били автоматчики.

Глухо хлопает взрыв, пламя вышибает остатки окна, выплевывая длинные языки даже на вид испепеляюще-горячего пламени.

Оглушительный грохот ударной волны, свист обломков над головой…

Рузин, вжавшийся во время взрыва в землю, очумело тряс головой. Однако! У его соратника оказалась в арсенале термобарическая ручная граната «РГ-60» или ее китайский клон «Тип-16». В доме бухало – падали балки и перекрытия, похоже, прибило всех набившихся туда нападавших.

Вот только праздновать победу было рано. Со стороны леса бежали, беспорядочно стреляя, какие-то люди. Судя по мату и специфическим землистым лицам, бывшие урки из «синей бригады» Губана.

Но что это, они поворачивают и бегут обратно?.. Видать, что-то сломалось в нападавших, и они, огрызаясь и что-то выкрикивая, начали отступать. Проще говоря, удирать…

Не все, впрочем, удирали. Вон слева, метрах в двухстах, группа человек из десяти уходит толково, прикрывая фланги, стреляя экономными очередями. В центре – носилки из плащ-палатки. На них раненый, который не может идти. Тыл группы прикрывают еще двое. Странно, эта публика своих обычно бросает, если не пристреливает. Или это их командир? Идущий с ними снайпер ухитряется стрелять на бегу из «СВУ».

Но это бесполезно. Мишка выцеливает беглецов, дает пристрелочную… Несколько очередей, и мародеры повержены.

Визг тормозов – позади останавливается «Урал», а из кузова уже сыплются стрелки. «Наши!» Кто-то из бандитов даже поднял руки, напрасно, пленных не брали.

И вот все стихло. Слышен был только треск огня.

– Что за?.. – Виктор осторожно выглянул из-за бревна. – Мы, выходит, победили? Брат, ты видел? – Рузин повернулся к бывшему десантнику. – Твою мать…

Мишка лежал, уронив голову на приклад пулемета. Из развороченного лба на землю натекла большая лужа крови. Вот ведь, зараза, только что же был жив! И вот, буквально в последние секунды… Постояв над телом боевого товарища, Виктор побрел куда глаза глядят.

И ему вдруг стало до жути страшно. Ведь и он точно так же мог умереть, и сейчас бы Гореглядов стоял над его телом. Умереть вот тут, в схватке с какими-то ублюдками, в чертовой Зоне!!!

На улицах валялись трупы. Там, где стояли машины бандитов, чернели их сгоревшие останки. Покрышки еще дымили, чадя едким вонючим дымом.

Журналист посторонился, пропуская парней, которые несли тяжелораненого товарища.

Они еще стояли, не в силах понять происшедшее, когда к ним подскочили сталкеры. Парни что-то кричали, хлопали по спине, орали какие-то песни. К ним присоединялись выползшие откуда-то горожане – кто с оружием, кто с бутылкой. Женщины целовали бойцов – или просто плакали, не стесняясь…

А он просто стоял, не в силах прийти в себя. Кто-то сунул в руки флягу. Не глядя, Виктор сделал несколько глотков и мучительно закашлялся – так, что на глазах выступили слезы, – это был чистый спирт.

Он встряхнулся. Накатывала смертельная усталость, отходняк после запредельного напряжения.

Но как бы то ни было, он жив… Они живы, они отбились… А значит, все хорошо. Плакать по мертвым и поминать будем потом. Завтра… А сейчас – добраться до дому, упасть и забыться…