Я принял душ и переоделся. Когда я вышел из комнаты и направился к лифту, часы показывали десять минут восьмого.

Внизу я отдал портье ключи от номера.

– Вы вернетесь к ужину, сэр? – спросил он, вешая ключ.

– Нет, я поем в городе, – заявил я достаточно громко, чтобы толстяк мог это услышать. Он по-прежнему спокойно сидел в кресле около вращающейся двери.

Я миновал вестибюль и, выплюнутый дверью наружу, перевел дух на ступеньках подъезда. На оживленной улице мне не удалось засечь второго филера.

– Такси, сэр? – предложил швейцар. Я покачал головой, спустился на тротуар и присоединился к толпе гуляющих. Несколько минут неторопливой ходьбы – и я свернул в переулок, зашел в бар и заказал виски с содовой.

Бар был почти пуст. Бармен показался мне сообразительным, и я, нагнувшись к нему, шепнул:

– Жена ко мне приставила хвост. Черный ход здесь есть, приятель? – при этом я продемонстрировал ему доллар.

Он радостно осклабился.

– А как же! Вон та дверь. Шуруй туда и будешь на Дорсетском шоссе.

Мне пришлось расстаться с долларом. Деньги Файетта я разбрасывал, как пьяный матрос.

Поблагодарив, я залпом опорожнил стакан, быстро прошел через бар к указанной двери и оказался в коридорчике. Справа был огромный шкаф. Впереди – дверь. Я открыл шкаф. Там стояли веники и швабры, но и мне хватало места. Я затворил за собой дверцу и замер.

Ждать мне пришлось не более нескольких секунд. Я услышал, как распахнулась дверь из бара в коридор и тяжелые шаги протопали к выходу.

Я приоткрыл дверцу и выглянул в щелку. Толстый полицейский открывал входную дверь. Бедняга взмок, глазки у него бегали. Он шагнул на улицу, затравленно огляделся и побежал почему-то направо.

Я прислонился к стенке шкафа и стал ждать. Спешить мне было некуда. Следовало подумать и о втором полицейском. Он вполне мог следить за баром. Двадцать томительных минут простоял я, прежде чем открыл дверцу и выглянул.

Ничего не услышав, я на цыпочках подошел к входной двери и высунул нос на улицу. Напротив двери стояло такси. Шофер прикуривал, собираясь отъезжать. Я перемахнул тротуар, рванул на себя дверцу и вскочил в машину.

– На вокзал, – выпалил я. – И поживей.

Таксист повез меня на вокзал, находившийся в дальнем конце города, там, где жил капитан Брэдли. Увидев впереди вокзал, я остановил такси и расплатился.

Я взглянул на часы. Мне предстояло прослоняться еще час, прежде чем идти к Брэдли. Решение явилось в виде маленького кинотеатрика на углу. Я зашел и три четверти часа следил за тем, как Джейн Рассел демонстрирует свои формы.

Когда я вышел, было уже темно. Насколько я помнил, улица Линкольна была всего в пяти минутах ходьбы от вокзала. Я двинулся в путь, держась настороже. В пятидесяти ярдах от кино я заметил полицейского и нырнул в табачный магазин, освобождая ему дорогу. Я купил пачку «Кэмела», не спеша закурил и вышел на улицу.

После четырех минут быстрой ходьбы я очутился на углу Линкольн-драйв. Я остановился и, прежде чем свернуть, осмотрел длинную улицу. На ней было не больше народа, чем в полночь на погосте.

– У меня на хвосте ребята Ласситера, – начал я, садясь в одно из протертых кресел Брэдли, – но сейчас я, кажется, оторвался.

– Похоже, вам быстро удалось с ним схлестнуться, – заметил Брэдли, разливая виски. – Как вышло?

Я рассказал ему о происшествии в «Золотом яблоке». Он стоял, сжав в руке стакан, лицо его приняло жесткое выражение.

– Что вы знаете о Корнелии Ван Блейк, капитан? – спросил я, окончив повествование.

– Ей я обязан тем, что меня турнули из управления, – садясь, произнес Брэдли. – Во всяком случае, это было связано с ней, и готов поспорить, что полетел я по ее указке.

– В связи с убийством ее мужа?

– Вы кое-что раскопали с нашей последней встречи, не так ли? Кто вам рассказал об убийстве?

– Не имеет значения. А вы не могли бы подробней?

Он вытянул ноги и поудобнее устроился в кресле.

– Не думайте только, что это имеет хоть малейшее отношение к вашему делу, ничего подобного здесь нет. Но, так и быть, я вам расскажу. Вам как – кратко или с подробностями?

– Именно с подробностями. Может, тут и нет связи с моими поисками, зато некоторые действующие лица переходят из одного дела в другое, так что какая-нибудь зацепка, возможно, и найдется.

Он прищурился и уставился в потолок, располагая факты в логической последовательности.