Феррари пробежал по носу костлявым пальцем по всей его длине, рассматривая Головича, как ученый, который рассматривает неизвестный микроб.

– Я вас спросил, когда им нужно умереть? – повторил он свой вопрос.

Голович посмотрел на Сейгеля и пожал жирными плечами.

– Как можно быстрее, – резко ответил он.

– Очень хорошо. Когда я изучу карту и осмотрю местность, я сообщу вам дату, – сказал Феррари, говоря по-английски медленно и старательно с заметным итальянским акцентом. – Вероятно, это будет через два дня.

– Это значит, что вы убьете их через два дня? – воскликнул Сейгель. – Это невозможно!

– Возможно, они оба не умрут через два дня, – сказал Феррари, – но один из них непременно умрет к тому времени. Они могли бы оба умереть через два дня, если бы вы не настаивали, чтобы их смерть выглядела случайной. Если два человека так быстро и одновременно умирают, получается невероятное совпадение. Вы совершенно уверены, что их смерть должна выглядеть случайной?

– Это весьма существенно, – сказал Голович, втайне радуясь, что сделал задачу Феррари более трудной. – Если газеты заподозрят, что они были убиты, то поднимется такой вой, что начнется расследование. Мы не должны этого позволить.

– Хорошо, – Феррари провел своей хрящевидной рукой по волосам. – Очень хорошо. Один из них исчезнет через два дня или через три. Когда мы выполним первую часть работы, нам придется подумать, что делать с другим.

– Вы простите мне мой скептицизм, – сухо сказал Голович, – но мы здесь обсудили все средства и пути, как добраться до них, но решения найти не удалось. Вы же говорите так, как будто эта работа уже сделана, а вы еще даже не изучили место действия.

Феррари снова пробежался пальцем по носу. Похоже, это было его привычкой.

– Но я специалист, – спокойно сказал он. – А вы – любители. Вы неверно подошли к этой работе. Вы смотрели на трудности. Вы сами себе говорили, что это невозможно. Вы сами нанесли себе поражение, а не ситуация заставила вас признать поражение.

Феррари откинулся назад, сцепив костлявые пальцы на коленях. «Он смотрит как никто другой в мире», – думал Сейгель, наблюдая за ним в каком-то состоянии болезненного восхищения.

– Я же приступил к работе уверенно. У меня не было неудач, и я не собираюсь их терпеть. Мне приходилось выполнять и более сложную работу, чем эта.

– Это очень серьезная работа, – сказал Сейгель, пытаясь поймать взгляд этих глубоко запавших глаз, которые казались дырами в мозг. – Вам сильно повезет, если вы доберетесь хотя бы до одного из них, не говоря уже об обоих.

Феррари подался вперед и улыбнулся. Зубы у него были большие, желтые и испорченные. Он напоминал Сейгелю злобную лошадь, протягивающую морду, чтобы укусить.

– Удача ни при чем, – сказал Феррари. – Если бы я рассчитывал на нее, я бы никогда ничего не добился. Я говорю вам: они оба умрут. Я гарантирую это. Я не надеюсь, что вы поверите мне на слово. Ждите и смотрите. Не забывайте, что я вам уже сказал: когда я берусь за работу, я делаю ее! У меня не было провалов. И никогда не будет!

Слушая его, Голович почувствовал, как стало уменьшаться то тошнотворное напряжение, которое он испытывал с того самого момента, как узнал, что девушка с Вайнером в руках Конрада. У него вдруг появилось предчувствие, что этот маленький ужасный человек спасет его королевство.

– Входи, Пол, – сказал Форест, отодвигая бумаги, которые держал перед ним. – Садись. Какие новости?

Конрад сел и, вытаскивая из пачки сигарету, сказал:

– Тактика наконец сработала. Вайнер заговорил.

Форест кивнул.

– Я так и думал, что он заговорит. Это была рискованная игра, и мы выглядели бы довольно глупо, если бы он согласился выйти на свободу под залог. Мне почему-то верилось, что у него не хватит самообладания выйти в этот холодный жестокий мир. А как девушка?

Конрад нахмурился.

– Она по-прежнему клянется, что ничего не видела в Тупике, но, по крайней мере, не просится больше домой. Я думаю, что она понимает, что ей надо прятаться, пока все это немного не остынет.

– Мы вернемся к ней попозже, – сказал Форест, беря сигарету. Затем он продолжал: – Что же рассказывал Вайнер?

– Он признался, что преследовал мисс Колеман. Он сказал, что убить ее приказал Сейгель. Но больше я ничего не могу из него выжать.

– Другими словами, он рассказал тебе достаточно, чтобы ты держал его здесь и охранял от опасности, но не больше.

– Примерно так. Он говорит, что ничего не знает о Маурере, что он человек Сейгеля и даже не знает, что тот работает на Маурера. Он лжет, конечно, и я надеюсь убедить его рассказать всю правду. Я думаю, нам нет сейчас смысла брать Сейгеля. Нам нужен Маурер, а если мы арестуем Сейгеля, то сами свернем с главного пути.