– Думаю, да.

И снова его тоскливый голос обеспокоил Конрада.

– Ты в порядке, Том? – снова спросил он, пытаясь разглядеть О'Брайена в темноте.

– Конечно, в порядке. – О'Брайен тяжело поднялся с кресла. – Думаю, этому негодяю пора идти в ванну. Скоро уже десять.

– Я пойду с тобой, – сказал Конрад, все еще немного обеспокоенный явной раздражительностью своего друга. – Я хочу еще раз обойти все посты до того, как пойду к себе.

– Ты собираешься снова выходить?

– Да, часа в три.

Вспышка молнии осветила веранду, и Конрад был поражен, заметив, как бледен О'Брайен.

– Ты уверен, что у тебя все в порядке, Том?

– Вполне! Может быть, это гроза вызвала у меня головную боль. – О'Брайен вытер вспотевшее лицо носовым платком. – Я не люблю грозу.

Раскат грома, потрясший в этот момент домик, прогремел с небес.

– Фу! Гремит прямо над нами, – сказал О'Брайен.

Потом он прошел в холл, где сидел полицейский с автоматом на коленях. Конрад присоединился к нему, и они вместе пошли по направлению к лестнице.

– Так жарко, что можно печь яйца, – сказал Конрад, доставая платок, чтобы вытереть лицо.

О'Брайен ничего не ответил. Он думал о том, проник ли Феррари в ванную комнату. Рот у него пересох, ноги дрожали, а сердце стучало как молот.

Они шли вдоль освещенного коридора, где лицом к лестнице сидел другой полицейский.

– Послушай-ка, дождь, – сказал Конрад. – Ты был прав. Должно быть, ужасная буря.

Было слышно, как дождь молотил по крыше. Конрад на мгновение остановился, чтобы взглянуть в окно на лестничной площадке. Потоки дождя струились по окну. Белые молнии освещали поникшие под дождем деревья и лужайку. Гром гремел и перекатывался всевозрастающим крещендо.

О'Брайен открыл дверь в комнату Пита. Тот стоял в халате с полотенцем, перекинутым через плечо, и смотрел в окно. Двое полицейских играли в кости за столом вдали от окна. Третий полицейский с автоматом на коленях наблюдал за Питом с видом раздраженного безразличия. При звуке открывающейся двери Пит обернулся. Двое полицейских за столом замерли, руки у них сразу ринулись к задним карманам брюк. Полицейский с автоматом вскочил на ноги.

– О'кей, вольно, – сказал Конрад, входя. Ему было приятно видеть, как чутко они реагировали. – Ну и ночка, а?

– Хуже некуда, – ответил ему полицейский с автоматом.

Конрад заметил, как настороженно Пит смотрел мимо него на О'Брайена. Он тоже взглянул на него и был поражен, увидев, как бледно его лицо, а в глазах был такой дикий блеск, какого Конрад никогда и ни у кого не видел.

– Ну, пойдем, – сказал О'Брайен.

Казалось, он говорил сквозь стиснутые зубы. Он вышел из комнаты, и Пит отправился следом за ним. Двое полицейских возобновили игру в кости. Третий, с автоматом, закурил. Конрад постоял в нерешительности, а затем пошел вслед за Питом и О'Брайеном.

Пит шел следом за О'Брайеном по коридору в ванную. Они прошли мимо комнаты Фрэнсис, которая была в нескольких футах от ванной. Конрад догнал их, когда О'Брайен уже поворачивал ручку двери ванной и толкнул дверь ногой.

– Стой здесь, – приказал он Питу и, включив свет, вошел в ванную.

Конрад обошел Пита и встал в дверях, наблюдая за О'Брайеном, который, оглянувшись через плечо, заметил его. Лишь громадным усилием воли О'Брайену удалось сохранить на лице бесстрастное выражение.

Открыв большой шкаф, он заглянул внутрь, затем прошел к занавескам душа. Его сердце билось так неистово, что ему было трудно дышать. Повернувшись широкой спиной к двери, он частично загородил занавески от взора Конрада. Затем он раздвинул их и заглянул вовнутрь. Несмотря на то, что он ожидал увидеть там Феррари, шок от взгляда убийцы был таким сильным, что сердце сержанта дрогнуло. Феррари, неподвижный, как статуя, держал в правой руке автоматический пистолет, направленный ему в живот. Какую-то долю секунды два человека смотрели друг на друга, затем О'Брайен отпустил занавеску и, отворачиваясь от внимательного взгляда Конрада, подошел к раковине и стал мыть руки.

От вспышки молнии, прошедшей через окно, ванная комната наполнилась ослепительно белым светом. Раздался гром.

Конрад вошел в ванную.

– Я тоже умоюсь, – сказал он. – Фу! С меня так и течет.

О'Брайен шагнул назад и как бы случайно оттеснил его от занавески душа.

– Думаешь, будет лить всю ночь? – спросил он, вытирая руки полотенцем.

Он изо всех сил старался говорить будто бы совсем небрежно, но Конрад снова заметил в его голосе напряженность.

– Не удивлюсь.